Главная  

Конрад Цусимский – история великого предательства России (окончание)

VI. Рожественский: германский шпион или тайный революционер?

Внимательный читатель уже верно обнаружил мысль, которую я красной нитью провожу через всю статью. Адмирал Рожественский был агентом влияния германской империи. Такой вывод можно сделать, правда, лишь косвенным путем. Но фактов, доказывающих, что Рожественский в решающих случаях получал помощь со стороны кайзеровской Германии и действовал в пользу императора Вильгельма, слишком много.


Вербовка обиженного в России молодого диссидента капитан-лейтенанта, думаю, произошла в Болгарии. Там в окружении недавно возведенного на трон болгарского князя Александра фон Баттенберга (германского принца), несомненно, действовала группа германских агентов.

После вербовки резиденты германской разведки позаботились о возвращении своего новоиспеченного агента влияния в Россию и о его продвижении по службе. К этому приложил руку даже лично кайзер, рекомендовав Николаю II Рожественского как будущего выдающегося флотоводца.

Получал ли Рожественский плату от германцев за свою шпионскую деятельность? Конечно! В конце жизни адмирал часто повторял один стих из поэмы «Русалка» Пушкина: «Я черный ворон». Это были (неточно) слова отца главной героини поэмы, старого мельника. Полностью эта стихотворная фраза звучит так: «Я здешний ворон. Я продал мельницу бесам запечным, а денежки отдал на сохраненье русалке, вещей дочери моей». Фраза полна намеков: мельник был обижен князем (намек на себя – Рожественского и на обидевшую его некогда власть?); дочь мельника утопилась (намек на утопленную эскадру?); продал мельницу чертям (продал Родину немцам?). Денежки у дочери? Известно, что у Рожественского из детей была только дочь.

Целью германского императора было удаление с Балтики основных сил русского флота и расстройство союза России и Великобритании. Рожественский приложил немало усилий для исполнения обоих заданий. Не его вина, что русско-британский военный союз после Гулльского инцидента и его англофобских выступлений в русской печати все-таки был заключен.

Зато с германской помощью с блеском удалось второе задание. Русский Балтийский флот был не только переброшен на Дальний Восток, но и почти полностью уничтожен.

Впрочем, не думаю, что Вильгельм был в восторге от начавшейся I-й Русской революции. И то, что его агент влияния сделал поражение флота белых людей (в котором служило на командных должностях так много российских немцев) от желтых азиатов столь позорным, вряд ли входило в планы сего венценосного герольда арийской исключительности.

Эта чрезмерность заставляет думать, что у Рожественского был свой интерес в организации данной трагедии русского флота и русского самодержавия.

***

Кто такой Конрад?

Адам Мицкевич, пожалуй, величайший поэт Польши XIX века, был известен в советском литературоведении, главным образом, как друг Пушкина. Однако в таких его крупнейших творениях, как «Дзяды» или «Пан Тадеуш», очень явственно прослеживается антирусская направленность. Официально считалось, что выпады Мицкевича касаются исключительно царского режима, но польские диссиденты в своей пропагандистской деятельности с удовольствием их цитировали и в применении к Советской России.

Конрадом звали главного героя «Дзядов». Странно, однако, что, прочтя несколько глав посвященных ему, мы не сможем сказать, какова, собственно, роль этого героя в сюжете? Другие персонажи совершают какие-то поступки. Но Конраду свойственны лишь какие-то не совсем ясные душевные порывы. Он весь в будущем. Но будущее для него так и не наступает, по крайней мере, в «Дзядах». Ясно лишь, что в будущем Конрад должен свершить какую-то великую патриотическую миссию, ставя на кон свою честь и спасение души. И все ждут от него этого. Но что же это за миссия?

Некоторую ясность можно внести, обратившись к другому капитальному произведению Мицкевича – «Конрад Валленрод». Заметьте, главный герой здесь тоже носит имя Конрад, достаточно редкое для поляков, но распространенное у немцев. Из сюжета следует, что воин по имени Альд из покоренного немцами литовского племени прусов, так же, как Конрад из «Дзядов», решил рискнуть жизнью и вечным спасением ради уничтожения врага своей нации, могущественного Тевтонского Ордена.

По происхождению Альд - раб ордена, поэтому для него девизом становится: «Для раба есть одно оружие – измена»! Случалось, что когда чтец поэмы доходил до этого места, слушатели-поляки вставали и аплодировали.

Для свершения своего замысла Альд присвоил себе имя знатного немецкого рыцаря Конрада Валленрода. Далее он становится главой Ордена, Великим Магистром, как за подвиги, так и за свое мнимое знатное происхождение. В те времена, как, впрочем, и в более поздние, рыцарю часто верили на слово.
Встав во главе ненавистного государства, Конрад-Альд своими «ошибочными», на первый взгляд, распоряжениями доводит войско Ордена до разгрома, а казну опустошает. Верх берет Литва, родственное прусам племя. И тут немцы спохватываются, проводят проверку и узнают, наконец, о самозванстве мнимого Валленрода. Его судят тайным судом, но он презирает судей, гордясь, раскрывает перед ними свою роль и умирает, приняв яд.

Тут нелишне будет процитировать Мицкевича:
«Излагая историю Валленрода, я допустил домыслы, но я надеюсь, что сумею оправдать их соответствием исторической правде. Согласно хроникам Конрад Валленрод не происходил из известного рода Валленродов, хотя выдавал себя за члена этого рода. Он был как будто чьим-то незаконнорожденным сыном. Кёнигсбергская хроника (библиотеки Валленрода) указывает: «Он был сыном церковного служителя». О характере этого человека мы имеем возможность читать самые разнообразные и противоречивые предания.
Вспомним теперь, каково было поведение Валленрода. Когда он принял на себя бразды правления Орденом, был благоприятный момент для войны с Литвой, так как литовский князь Витольд обещал немцам, что сам поведёт их на Вильно. Валленрод, однако, оттягивал войну и, что ещё хуже, оттолкнул Витольда. В то же время Валленрод легкомысленно доверился Витольду, так что Витольд, тайно помирившись с Ягелло, не только ушёл из Пруссии, но, вступая в немецкие замки как друг, предавал их огню, а гарнизоны вырезал. При такой неблагоприятной перемене обстоятельств следовало бы отказаться от войны или приступить к ней с предосторожностями. Великий магистр объявляет крестовый поход, опустошая казну ордена на военные приготовления. Всё же он мог бы взять Вильно, если бы не тратил время на пиры и на ожидание подкреплений. Наступила осень. Валленрод, оставив лагерь без продовольствия, в полном беспорядке, уходит обратно в Пруссию.

Летописцы того времени и позднейшие историки не в состоянии разгадать причину столь неожиданного отъезда и не находят в тогдашних обстоятельствах никакого повода к этому. Некоторые объясняли бегство Валленрода его умопомешательством. Все отмеченные здесь противоречия в характере и действиях нашего героя удаётся примирить, если допустить, что он был литовцем и что он вступил в Орден, чтобы мстить ему. Валленрод умер в 1394 году внезапной смертью, причём смерть его сопровождалась странными обстоятельствами. «Он умер, - повествует хроника, - в помешательстве, без последнего миропомазания, без пасторского благословения».

Исследователь литературного наследия начала XIX века М. Аронсон писал:

«Конрад Валленрод у Мицкевича — это не просто отвлеченный романтический образ. Есть данные полагать, что он для самого Мицкевича был методом борьбы с русским самодержавием. По крайней мере, в третьей части „Дзядов“ герой Густав, носящий несомненные автобиографические черты, пишет на колонне, поддерживающей тюремные своды: „D. O. M. Gustavus obiit MDCCCXXIII Calendis novembris, hic natus est Conradus MDCCCXXIII Calendis novembris“ (Густав умер в 1823 г., в первый день ноября; здесь родился Конрад в 1823 г., в первый день ноября). Стоит сопоставить даты, чтоб убедиться в автобиографическом значении этой записи: Мицкевич был арестован 23 октября 1823 г. и содержался в камерах Базилианского монастыря в Вильне по 21 апреля 1824 г.

Мицкевич вышел из тюрьмы законченным борцом, готовым положить все свои силы на борьбу с русским самодержавием за национальную независимость своей родины. Он живет в Москве, стараясь успокоить подозрительность николаевской жандармерии, глубоко затаить свою подлинную и горячую ненависть к русскому самодержавию для того, чтобы, вырвавшись из его рук, всю свою жизнь положить на борьбу с ним».

Ну, а в подобной борьбе, как утверждал польский поэт, все средства хороши. Основной идеей данной поэмы был, если так можно выразиться, «подвиг предательства». У Мицкевича Конрад Валленрод изменяет людям, оказавшим ему полное и высшее доверие. Польский поэт оправдывает измену приемному отечеству, каким был Тевтонский Орден для Альда, ради отечества кровного.

Мицкевич посвятил своего «Конрада Валденрода» русскому императору Николаю I, «палачу» декабристов, подавившему позднее польское восстание 1831 г. Тем не менее, это не могло обмануть тогдашних читателей поэмы. Сам автор счел бы это провалом своего замысла. Понятно, что перо Мицкевича было направлено отнюдь не против древнего врага славянства и литвы давно почившего в бозе Тевтонского Ордена и даже не против только начавшего возрождаться после эпохи наполеоновских войн германского духа агрессии. Можно припомнить, что русские цари по национальности тоже были практически немцами.
Поляки вставали и аплодировали, когда при публичном чтении «Конрада Валлерода» слышали слова: «У рабов есть лишь одно оружие – измена».
Так что острие замысла «Конрада Валленрода» было направлено против России, которое Мицкевич если и считал отечеством, то не более, чем Альд Тевтонский Орден. И это совершенно не нравилось его русскому другу – поэту Александру Пушкину.

Некий американский исследователь Ванкарем Никифорович (Иллинойс) писал:

«Советское нормативное литературоведение на школьном и на институтском уровне говорило об Адаме Мицкевиче как о певце единения и дружбы народов, якобы достигнутых "под руководством партии и т.д..." Постоянно цитировались известные строки из посвященного Мицкевичу стихотворения Александра Пушкина "Он между нами жил...": "Он говорил о временах грядущих, когда народы, распри позабыв, в великую семью соединятся". Но при этом не вспоминалась и не комментировалась вторая половина этого небольшого пушкинского стихотворения: "Но теперь наш мирный гость нам стал врагом - и ядом стихи свои, в угоду черни буйной, он напояет. Издали до нас доходит голос злобного поэта..."».

Без сомнения, Пушкин был таким же либералом, как и Мицкевич. И на этой почве они некогда сошлись. Но одно дело борьба за свободу внутри общей славянской державы, другое - межнациональная вражда. В первом случае вольнолюбивые поляки были союзниками русских либералов, во втором – враги русского народа.

После присоединения к России в 1815 г. так называемое «Царство Польское» или Królestwo Polskie (польское официальное наименование области) имело огромные преференции, в том числе либеральную конституцию, о которой в самой России могли только мечтать. По мысли российского царя и польского короля Александра I, которую он выразил в речи на открытии сейма в Варшаве в 1817 году, либеральные учреждения, подобные польским, он надеется затем «распространить на все страны, которые промыслом даны мне в управление» [ru.wikipedia.org›Царство Польское].

Финляндия, которая была присоединена к России примерно в это же время и примерно на тех же условиях, была этим настолько осчастливлена, что до сих пор считает этот период началом своей государственности. Но для поляков Царство Польское являлось лишь огрызком великой Польши «от моря до моря», то есть Речи Посполитой в границах 1772 года. Так что главным в этом случае для них была не политическая свобода (ее они имели в достаточных для того времени количествах), а возможность полностью безраздельно властвовать над украинским, белорусским и литовским населением бывшей своей империи.

Польское национальное восстание 1831 года разгневало царя Николая Павловича и привело к упразднению либеральной польской конституции, а также к дальнейшему усилению реакции в самой России. Не знаю, что случилось бы с Польшей при успехе восстания, но для русского либерализма победа польских националистов была бы столь же губительна, как и их поражение.

Считая поражение восстания и оставление Польши в составе Российской державы за меньшее зло, Пушкин совершенно искренне радовался в письме к О.А. Россет: «От Вас узнал я плен Варшавы». В стихотворении «Клеветникам России» он называл польское восстание домашним старым спором славян между собой, то есть каким-то временным недоразумением, которое вскоре разрешиться к обоюдному согласию.

Пушкин, как многие его современники, выступал за панславянское единение. Объединение двух исторически наиболее сильных славянских народов – русских и поляков – могло стать этому решающим шагом. В 1612 году поляки имели свой шанс добиться этого объединения. Но им помешали их национализм, религиозная нетерпимость и внутренние распри. После 1812 года свой шанс могли реализовать русские. И это было бы ко благу обоих народов, национальные характеры которых как бы дополняют друг друга: у поляков горячность и вольнолюбие, у русских стойкость и дисциплина. Полякам в эту эпоху дисциплинированности не мешало бы добавить, а русским - гражданственности.

В России XIX века доля дворянства польской национальности составляла едва ли не более 50 процентов от общей численности дворянства империи. Представители польского дворянства занимали многие важные посты в административном аппарате и в армии. Из этого ясно, что влияние присущего полякам либерализма могло бы распространяться очень широко при условии того, что чиновные поляки видели бы в своих русских подчиненных братьев.

Но одно дело мирное и доброжелательное влияние, другое дело предательство. Для Пушкина неприемлема сама идея «валленродизма». Ответом Пушкина на «Конрада Валленрода» явилась «Полтава». Мицкевич был недоволен тем, как русский поэт представил в ней Мазепу. На этой почве у них, думаю, и началось взаимное охлаждение. Однако у взглядов Мицкевича в России сторонники все-таки нашлись.

Продолжим цитировать М. Аронсона:

«В дневнике Погодина (современника Пушкина либерального писателя) имеется запись от 23 июля 1826 г.: „Приехал Веневитинов, — записал Погодин, — говорили об осужденных <декабристах>. Все жены едут на каторгу. Это делает честь веку. Да иначе и быть не могло. У Веневитинова теперь такой план, который у меня был некогда. Служить, выслуживаться, быть загадкою, чтоб, наконец, выслужившись, занять значительное место и иметь больший круг действий. Это план Сикста V“.

Запись эта раскрывает очень многое. Еще год назад, в 1825 г., Веневитинов готовился к открытым уличным схваткам, учился фехтованию и верховой езде, горел желанием принести себя в жертву на алтарь Отечества и т. д. Как ни наивны были эти революционные порывы Веневитинова, они достаточно ярко рисуют любомудров (члены революционного кружка) до момента восстания. После же восстания и его разгрома Веневитинов выступает с новым планом, — „планом Сикста V“.

Сын бедного садовника (будущий римский папа Сикст V) , мелкий монастырский служка, проложивший дорогу к папскому престолу лестью, интригами, а главное 15-летним притворством, тщательной маскировкой подлинных своих намерений, — вот пример, которому хотел следовать Веневитинов…

„Служить, выслуживаться, быть загадкою, чтоб, наконец, выслужившись, занять значительное место и иметь больший круг действий“, т. е. начать выполнение глубоко таимых замыслов. Любомудры (участники философско-литуратурного московского кружка "Общество любомудрия" (1823-25): В. Ф. Одоевский, Д. В. Веневитинов, И. В. Киреевский, А. И. Кошелев, С. П. Шевырев и др.) как будто собирались проникнуть в бюрократическую систему Николаевской России, чтоб взорвать ее изнутри.

Этот последекабрьский общественный идеал либеральной московской молодежи, несмотря на всю свою юношескую наивность, не мог возникнуть у любомудров самостоятельно. В нем необходимо видеть влияние человека, о присутствии которого в Москве в эти годы нельзя забывать ни на одну минуту, — Адама Мицкевича. Именно в эти годы, в 1826—1827 гг., вращаясь в кругу любомудров, Мицкевич пишет своего „Конрада Валленрода“, в котором по сути дела выражает те же идеи».

Итак, Конрад Мицкевича становится образцом для подражания для некоторой части русских либералов. В истории России были и собственные примеры, когда русские оппозиционеры соединялись с врагом нации – начиная с князя Курбского (и кончая генералом Власовым). Очевидно, к числу таких «борцов за свободу» можно отнести и адмирала Рожественского. Однако его «подвиг» еще более отвратителен, нежели деяния его предтечь и последователей.

Рожественский надел на себя личину «сатрапа самодержавия» и стал для всех олицетворением самого этого и так не слишком симпатичного строя. Он намеренно измывался и над простыми матросами и над офицерами, чтобы усилить их отвращение до степени готовности погибнуть, только бы не дать возможности еще более укрепить в стране ненавистный государственный строй. И это ему удавалось.

Новиков-Прибой приводит в качестве эпиграфа к своей «Цусиме» стихотворение анонимного поэта, видимо, из матросов эскадры:
… Погибель верна впереди.
И тот, кто послал нас на подвиг ужасный, -
Без сердца в железной груди.
Мы жертвы!.. Мы гневным отмечены роком…
Но бьет искупления час –
И рушатся своды отжившего мира,
Опорой избравшего нас.
О день лучезарный свободы родимой,
Не мы твой увидим восход!
Но если так нужно – возьми наши жизни…
Вперед на погибель! Вперед!

Выражая свое отвращение, мы, однако, должны спросить себя, а была ли альтернатива такому поведению? Уверен, что была. Ее мы и рассмотрим в последней главе нашей статьи.

VII. Альтернативная история Цусимы

В главе IV мы говорили о корабельном инженере с броненосца «Орел» Владимире Полиевктовиче Костенко. Великим военно-морским талантом его считал не только Новиков-Прибой, который вывел его в своей книге под псевдонимом «Васильев». После доклада, сделанного по заданию председателя Морского Технического комитета генерал-лейтенанта Ратника для всего руководящего и командного состава флота с участием ответственных работников кораблестроительной части, совсем молодой еще Костенко стал авторитетом не только по чисто техническим проблемам, но по вопросам морской стратегии и тактики.

Общего с адмиралом Рожественским у них было немало. Оба были незаурядными талантами в своем деле, оба были либералами. Только Костенко действовал более открыто (насколько это было возможно в царской России). Однако так же, как и адмирал, считая поражение России в русско-японской войне полезным для победы революции, Костенко вряд ли унизился бы до намеренного вредительства и национальной измены.

Новиков-Прибой хотел бы видеть своего героя во главе эскадры. Так почему бы нам не поставить его на место Рожественского и не посмотреть, что из этого могло получиться.

Каким образом Костенко мог оказаться в должности и.о. командующего эскадрой? Такое чудо могло иметь место не только в случае длинной цепи счастливых совпадений, но и в результате закономерного развития революционных настроений в эскадре.

Новиков-Прибой писал, что во время стоянки у берегов Вьетнама на броненосце «Орел» восстание чуть-чуть не началось. Как и позднее на «Потемкине» поводом к бунту могло послужить несвежее мясо для команды. Машинные квартирмейстеры запаслись бомбой и спрашивали баталера Новикова можно ли бросить ее в кают-компанию к офицерам. Новиков растерялся, потому что не мог как обычно в таких случаях, спросить совета у Костенко (тот тогда лечился на госпитальном судне). Но принять решение помогли прежние беседы на эту тему:

«Прежние наши разговоры [c Костенко] о революционных настроениях команды заканчивались выводом, что к восстанию на эскадре надо готовиться более организованно. И оно должно произойти не раньше, чем по приходе во Владивосток, чтобы сговориться с сухопутными войсками о едином фронте. В противном случае у нас ничего путного не получится. Мы рассуждали так. Трудно поднять восстание на нашей эскадре. Но допустим самое лучшее, что оно удалось. А дальше что? Этот вопрос смущал нас больше всего. Вперед мы не могли бы двигаться, потому что нас разгромили бы японцы. Нельзя было бы и вернуться всей эскадрой назад, чтобы использовать боевые корабли в целях революции. Для этого у нас не было таких больших запасов угля. Если в продолжение длинного пути целое государство едва сумело обеспечить нас топливом, то одним нам это было совершенно не под силу. Значит, оставалось бы нам только одно: потопить все корабли, а самим высадиться на аннамские берега и расходиться среди дикарей. А как отнеслись бы к этому наши маньчжурские войска? Они сочли бы нас за изменников, не оправдавших их надежд. И русское правительство использовало бы наше восстание в своих интересах: 2-я эскадра была настолько сильной, что ей ничего не стоило бы уничтожить противника и овладеть Японским морем, но злодеи-революционеры погубили все дело. В таком приблизительно духе затрубили бы все газеты. Короче говоря, революционные элементы на кораблях эскадры оказались в тупике: знали наверняка, что идут на гибель, и не могли поднять знамя восстания. Час революции приближался, но он еще не пробил».

Итак, Костенко не собирался поднимать восстание из-за патриотических соображений. Но могло произойти иное. Допустим, офицер контрразведки (на эскадре наверняка такие были) случайно получил доказательства предательской деятельности Рожественского. Это могло быть, например, письмо от германского резидента с инструкциями и уведомлением о переводе денег на заграничный счет адмирала. Допустим, этот офицер был не только бдителен, но и честен и смел. Он арестовал бы адмирала и поставил в известность о существе дела старших офицеров эскадры. Допустим, под давлением улик и укоров проснувшейся совести Рожественский бы сознался. Тогда перед командным составом мог встать вопрос, что делать дальше.

Вернуться на Балтику без помощи немцев было почти невозможно. Идти вперед – неизбежная гибель. Стоять на месте тоже нельзя: японцы могут напасть, разбить в море или заблокировать и при отсутствии снабжения вынудить на самоуничтожение. А главное, на эскадре революционная ситуация.

В этих условиях первыми отказываются от командования всей эскадрой адмиралы Фелькерзам (по болезни) и Энквист (по осознаваемой им самим неспособности). Допустим, что по какой-то причине, например, тоже по болезни (подхватил тропическую лихорадку), мог отказаться и Небогатов. Остаются командиры кораблей в чинах капитанов I-го ранга. Допустим, командование предложили капитану броненосца «Орел» Юнгу. И тот соглашается с тайной мыслью воспользоваться советами своего судового инженера, которому он уже давно доверял. Думаю, что это был бы вполне правдоподобный сценарий фактического выдвижения Костенко на должность и.о. командующего эскадры. Но это еще не все.

Костенко соглашается помочь. Ведь даже в качестве революционера его цель – Владивосток. В это время под влиянием известия об измене Рожественского матросы эскадры все-таки поднимают стихийное восстание. На кораблях образуются революционные комитеты. Единственным способом восстановить дисциплину опять же оказывается обращение к Костенко с его авторитетом среди матросов-революционеров эскадры. Восстание под влиянием его речей затихает, но судовые комитеты остаются, наиболее реакционные офицеры должны быть отстранены. Костенко становится неофициальным, но признанным командующим эскадрой.

О том, какой мог быть рациональный план прорыва эскадры во Владивосток, мы уже говорили. Костенко делит эскадру на части. Транспорты и тихоходные боевые корабли отправляются вокруг Японии. Остальные ведет к Цусиме. Почему? Почему не всей эскадрой вокруг Японии?

Причины возможны тут две. Во-первых, не факт, что японцы, разгадав план нового похода, не попытаются разыскать эскадру в открытом океане или подождать появления эскадры в проливах, предварительно частично их заминировав. Чтобы тихоходы дошли до Владивостока, нужна была отвлекающая операция. Во-вторых, для Костенко важно после того, как он возглавил революционную эскадру, не просто провести корабли в безопасное место, но и одержать на первом же этапе хоть какую-то победу, чтобы поднять престиж революционных моряков в армии и в стране в целом. Такая победа могла заставить царя считаться с новым командующим и не прекращать снабжения бунтующих против него, но все же воюющих за Россию кораблей во Владивостоке. По этим соображениям Костенко и повел бы к Цусиме четыре новых, самых быстроходных броненосца и отряд быстроходных крейсеров, в который он по своему замыслу передал бы и «Ослябю».

Как уже говорилось, русские крейсера должны были пойти на прорыв, не дожидаясь броненосцев. По пути наши крейсера могли нанести потери легким японским морским силам, а главное увлечь за собой в погоню значительную часть эскадры тяжелых крейсеров адмирала Камимура. Полагаю, что адмирал Того хорошо понимал опасность русской крейсерской эскадры для операций по перевозке японских войск и снабжения на материк и постарался бы ее уничтожить любой ценой. Сам он мог считать себя достаточно сильным, имея даже и шесть своих броненосцев против четырех русских.

Впрочем, если бы он начал свой знаменитый маневр с петлеобразным поворотом на виду у Костенко, его положение могло сразу оказаться на грани полного поражения. По приказу своего революционного флагмана быстроходные русские броненосцы пошли бы на неприятеля строем фронта и навязали ему бой на коротких дистанциях. Так как часть русских снарядов все-таки взрывалась, то какой-нибудь бронебойный снаряд, пущенный с близкого расстояния, мог попасть в крюйт-камеру японского броненосца и взорвать его. Русские бронебойные снаряды, будь они даже невзрывающимися болванками, могли повредить в глубине корпусов японских броненосцев их силовые установки (котлы и машины).

Доказанное потопление хотя бы одного японского броненосца было бы воспринято российским обществом как величайшая победа. Напомним, что вся эскадра Рожественского, погибая, сама смогла потопить только пару ничтожных миноносцев, не получил серьезных повреждений ни один крупный японский корабль. Так же немногочисленны были победы и Порт-артурской эскадры.

После такой пусть и не решающей победы Костенко мог бы оставаться во главе эскадры и после прибытия во Владивосток. По его приказу русские крейсера могли начать регулярно выходить в набеги, нанося потери японским морским конвоям и уничтожая портовые склады. Одновременно революционный адмирал мог практически открыто пропагандировать свои конституционно-республиканские взгляды по всей стране и в вооруженных силах в частности. Быстрая революционизация обстановки при невозможности подавить восстание в честно воюющем и побеждающем внешнего врага флоте могла вынудить царя пойти на конституционные реформы.

Если бы это удовлетворило большую часть революционеров, Россия стала бы конституционной монархией на манер Великобритании, избежав кровавой и разрушительной Гражданской войны. Возможно, что наличие в Европе сильной России могло предотвратить и начало I-ой Мировой войны. Не было бы тогда и поражения Германии с последующим за ним нацистским «возрождением», и II-й Мировой войны.

Но, как справедливо говорится, история не знает сослагательного наклонения. Из того, что произошло в прошлом нужно лишь извлекать уроки для настоящего. Русским либералам XXI века не следует вступать в союзные отношения с иностранными державами, если они не хотят погибнуть в огне гражданской войны и репрессий, как это случилось с либералами начала ХХ века. В то же время и русским правителям не следует настолько закручивать политические «гайки», как это делалось при царе. В подобном случае нельзя будет исключить появления новых «конрадов» вроде Рожественского. И пусть власть всегда обращает особое внимание на чрезмерно ретивых чиновников. Возможно, что, демонстрируя напоказ свою преданность, как говориться, «престолу и Отечеству», они на самом деле вынашивают подрывные замыслы. Можно привести и пример таких чиновников в современной России – тех, кто пытался заниматься фальсификациями выборов в Государственную Думу 2011 года. Их усилия привели к демонстрациям протеста, а в Думе число депутатов от правящей партии только сократилось.

Перечитывая очередной раз последнюю главу моей статьи, я вдруг обнаружил в ней очень важную системную ошибку. В целом данная статья посвящена личности и роли адмирала Рожественского. Так почему же героем последней главы вдруг оказался Костенко? Нет, так будет неправильно. Очевидно, я оказался в плену убеждения, что Рожественский был законченным и неисправимым негодяем. А между тем это, скорее всего, неверно. Ясно, Рожественский был карьеристом и злобным тираном. По моему мнению, есть основания считать, что он был предателем. Но предательство его должно было иметь своей основой достижение неких благих целей. История знает подобные прецеденты. Знаменитый дипломат Талейран предал Наполеона (и Францию), став русским шпионом, но он же спас Францию от уничтожения войсками англо-русско-германо-австрийской коалиции после поражения Наполеона, используя свое влияние на русского императора Александра. Брал ли Ленин деньги германского генштаба на русскую революцию в 1917 году, я не знаю, но если все же брал, то лишь для того, чтобы достичь освобождения России от капитализма. Думаю, если бы Ленин был способен провидеть будущее настолько, чтобы узреть умом всю историю России вплоть до сегодняшнего дня, он отказался бы от своего замысла. То же, на мой взгляд, сделал бы и Рожественский. Он мог внезапно прозреть. И в этом случае не Костенко, а он сам мог бы повести свою эскадру к победе (пусть частичной), а затем открыто встать в оппозицию к режиму самодержавия. Конечно, в этом случае у него было бы не слишком много шансов уберечь свою жизнь и репутацию, но ведь мы знаем, что трусом он не был. Так почему нет? На этой ноте, я считаю, и надо было закончить статью и, главное, главу об альтернативной истории Цусимы.

Нашел инете по запросу "Рожественский предатель":

practic9.livejournal.com›65628.html Ник блогера "Берйвик", ЖЖ от ноября 2012 года

Строго говоря, чтобы утверждать, что конкретный человек - предатель одного косвенного доказательства МАЛО.
И именно по этой причине я, до последнего момента, старался НЕ называть г-на Рожественского предателем. Да, анализируя Цусимское сражение появляются к нему вопросы. И подозрения.
Но, как бы убого и двухсмысленно он не вел себя в сражении, как бы трагично не аукнулись его явные просчеты - всё это лишь повод заподозрить его в предательстве.
Ведь для утверждения одного косвенного факта (бездарное командование на грани подыгрывания японцам) МАЛО.
Нужен второй ФАКТ. И факт не двухсмысленный.
Не скажу, что я специально его искал. Просто имел ввиду. И вот пролистывая новую книжку "Владимир Грибовский "Эскадренные броненосцы типа Бородино" (стр. 143) - нашел ФАКТ.
Но сначала о том, что происходило в ходе РЯВ до Рожественского.
Как адмирал Старк потерял два лучших броненосца и один крупный крейсер ? А очень просто - он формально подошел к организации обороны внешнего рейда. Он выделил один "дежурный крейсер" для курсирования на дальних подступах к рейду и два "дежурных миноносца" с той же целью. Плюс один из кораблей эскадры нес функцию освещения бассейна.
При этом главные силы стояли скученно (броненосцы в перемешку с транспортами и крейсерами) по центру рейда, а дополнительные силы: легкие крейсера и миноносцы стояли В СТОРОНЕ, ближе к берегу (дабы не мешали японцам, видимо). Они, формально, оттуда в случае опасности д.б. "активно действовать".

Потом атака японских миноносцев - и три торпедных попадания. Два в броненосцы и одно в крейсер Паллада. (в крейсер попали т.к. стояли корабли скученно, целили вообще-то в броненосец Полтава)
В результате эскадра ослаблена накануне битвы. Господство на море утрачено сходу.

А теперь о ФАКТЕ.
На стр. 143 "Владимир Грибовский "Эскадренные броненосцы типа Бородино" приведена схема стоянки русских судов (http://practic9.livejournal.com/65509.html) в апреле 1905г. в Камрани - порту необорудованном и принадлежащем нейтральной Франции (нынешний Вьетнам).
В тот момент ВЕСЬ мир ожидал, что японцы нападут на русских заранее, еще на дальних подступах к ТВД. И на эскадре ожидали нападения японцев.

Как же Рожественский организовал оборону стоянки в Камрани в столь тревожное время?
Тоже очень просто - это наглядно видно из схемы:
Он выделил один "дежурный крейсер" для курсирования на дальних подступах к рейду и один "дежурных миноносца" с той же целью. Плюс два корабля эскадры несли функцию освещения бассейна создания "световой преграды". (т.е. МАЯКА для японских миноносцев)

При этом главные силы поставлены уже НЕ скученно, а ТОЛЬКО броненосцы в ряд, напротив выхода из залива, всякая же шушера (типа вспом. крейсеров, транспортов, легкий крейсер Изумруд) была задвинута ЗА линию из броненосцев, дабы броненосцы, погибая, спасли от ударов торпедами баржи с углем(!!!!) (т.е. транспорты и вспом. крейсера).
Дополнительные силы: крейсера Д. Донской, Олег, Аврора, стояли В СТОРОНЕ, ближе к берегу и проходу перекрытому бонами (дабы не мешали японцам атаковать ПО ПРЯМОЙ линию из лучших русских броненосцев).
Защитить броненосцы д.б., формально, миноносцы стоявшие сразу за световой преградой, НО, что могли сделать наши немногочисленные миноносцы стоявшие БЕЗ скорости против пролетавших мимо них на 25 узлах японских миноносцев? Ничего.
Ну стрельнуть пару раз из 75мм-ки и всё. Пока наберут скорость, пока развернутся для атаки...русские броненосцы УЖЕ получат торпеды в бок.

Главную опасность для яп. миноносок представляли русские крейсера - а их Р. заботливо задвинул черт-те куда...

Многие скажут вот-де какой Рожественский дебил, но НЕТ.
Он, а точнее его схема выдает ОЧЕНЬ УМНОГО ЧЕЛОВЕКА, тщательно изучивщего причины поражения Старка и принявшего все меры для организации, в схожей обстановке, БОЛЕЕ масштабного поражения:
1. Для недопущения срыва японской атаки все русские крейсера с прямого пути яп. миноносцев УБРАЛ.
2. Для недопущения отвлечения внимания яп. миноносок на второстепенные цели типа крейсеров, транспортов, вспом. крейсеров - всех их УБРАЛ. (т.е. возможность повторения казуса с Палладой усключил)
3. Маяк повышенной мощности - сделал (японцам эти воды были НЕ родные - значит без маяка могли попросту не найти горловину бухты)
4. Броненосцы придвинул к выходу из залива (т.е. русские комендоры еще бы не начали стрелять, а японские торпеды уже были бы в воде...)
5. Формально меры по защите рейда принял (т.е. к ответственности его хрен привлекли бы).

После проявления ТАКОГО УМА и явного учета мельчайших ньюансов - становится ясно, ЗАХОТИ ОН и это японцы тонули бы в цусимском проливе... Но он не хотел. Он хотел наоборот, и у него все получилось.


 (Голосов: 1)

Комментарии посетителей

 #1. SDA   (7.06.2014 - 18:18)
Откровенно слабая статья - фактически просто пересказ Новикова-Прибоя, который сам является вторичным источником, годным лишь для поверхностного ознакомления с темой.
Ознакомиться даже с доступными в интернете источниками, вроде работы комиссии при МГШ, документов следственной комиссии, показаниями и рапортами участников сражения, статьей Кемпбела, рапортом Пакинхема и т.п., автор явно не удосужился.
Результат очевидный - графоманская статья с огромным количеством ошибок и бредовыми выводами.
 Добавление комментария:
Имя:
Пароль: (если зарегистрирован)
Email: (обязательно!)
captcha

теги форматирования

добавить смайлы
 
 Об авторе
Этот сайт предназначен для тех, кто увлекается загадками истории и в первую очередь истории славян, а также для тех, кто интересуется актуальными вопросами российской и мировой экономики, и ещё немного юмора. Александр Козинский перепробовал в своей жизни массу профессий. Много лет был простым рабочим, потом инженером-металлургом, экономистом-аналитиком (кандидат экономических наук, автор книг по фундаментальным вопросам экономики, работал в Администрации Челябинской области, был экономическим обозревателем ряда областных и федеральных СМИ). Серьёзно занимался социологическими опросами в составе челябинского социаологического центра "Рейтинг" под руководством профессора Беспечанского. Воглавлял областной избирательный штаб генерала Лебедя. В настоящее время находится на покое, имея досуг свободно писать о том, о чём раньше мог говорить лишь в кругу друзей.
 Категории
 Обо мне
 Доисторическая история славян
 Актуальная история
 Романы об Атлантиде
 Экономика
 Побасенки и стихи
 Популярные статьи
 Балтийские венеды – предки вятичей (продолжение)
 "Баварский Географ" с точки зрения славянина (начало)
 О происхождении названия Русь. Полянская Русь. Арсания и Остров русов.
 Кто такие ваны? (начало)
 Загадки происхождения румын и молдаван (продолжение 1)
 Приложение к статье "Топонимические следы руссов-славян в Рослагене"
 Хорутане-карантанцы, карны и карийцы. Часть 2 (окончание)
 Топонимические следы руссов-славян в Рослагене
 Был ли Петр I грузином?
 О происхождении саксов (начало)
 Новое на сайте
 Мой учитель Юрий Васильевич Демаков
 Хайтворы – хранители земли Моравской
 Великая странная война
 Мои научные доклады по древнейшей истории славян
 Так как же все-таки пал Кенигсберг? (По следам мемуаров Отто фон Ляша).
 Новые мысли о подвиге Александра Невского
 Клавдий Птолемей. «Германия Магна». V часть.
 Клавдий Птолемей. «Германия Магна». IV часть.
 Клавдий Птолемей. «Германия Магна». III часть.
 Клавдий Птолемей. «Германия Магна». II часть.
 Архив сайта
 Август 2018
 Октябрь 2017
 Август 2017
 Май 2017
 Апрель 2017
 Март 2017
 Февраль 2017
 Январь 2017
 Декабрь 2016
 Ноябрь 2016
 Октябрь 2016
 Сентябрь 2016
хостинг сайта Александр Козинский  ©  2014-2018