Главная  

Море венедов

Выставив предыдущий пост, я не ощутил должного удовлетворения. Наверно, то же самое ощущение возникло и у немногих моих читателей. По крайней мере, один мой друг так и сказал мне, что я не во всем убедил его относительно лексической проблемы «венеды-вандалы». Но, главное, у меня самого возникла куча новых вопросов. А что если гидроним «Венедский залив» вообще не имеет отношения к народам, проживавшим на его берегах? Ведь он может означать просто «Вода» (Ванда). Подобные гидронимы более чем обычны во всем мире. Правда, в этом случае можно уверенно считать название древнеславянским или литовским. И тогда его этимология и все, что с ней связано, не будет сколько-нибудь отличаться от того, что мы уже прояснили в статье «Балтийские венеды – предки вятичей».

Но наименование «Венедский» может быть образовано от германского Wind (ветер), то есть Балтика = «Ветреное море». Древнеславянское «вентр» не будет столь же адекватной этимологией как Wind. А в современном литовском языке ветер называется vėjas; далее viesulas (вихрь); vėtra, audra и bangas – «буря». В латышском языке примерно то же самое. Тут летто-литовские диалекты явно отличаются от родственных им кельто-романских языков, где «ветер»: по-валлийски - gwynt, по-окситански - vent, на латыни – ventus. Или Балтика это «Море странников» (смотри предыдущий пост).
Но тогда все переворачивается. Не только «вандалы» будет означать «вендоморцы», но и «венды». То есть славянский этноним будет происходить от слова, имеющего иноязычную этимологию. Подобных случаев у славян, как и у других народов, тоже пруд пруди, например, «болгары» или «москвичи».

Впрочем, нет. Наша теория множественности истинных этимологий остается в силе, а по ней «венды» это самоназвание. Однако мы уже отмечали, что бывают случаи слияния в одном названии двух или более разноязычных этимологий. Например, этноним «русь» выводится из литовского, славянского, мордовского и скифо-иранского языков (возможно, и из шведско-варяжского).

Противоречит ли нашим предыдущим выводам возможность двойственности происхождения имени «Венедский залив»? Нет! Пусть у него будет кроме славяно-литовской еще и германская этимология, но ведь мы не претендуем уже на славянство вандалов и винилов. Они германцы изначально. Лишь в Средние века германские писатели начали с ними отождествлять и славян-вендов.

Единственное, что нам стоило бы закрепить дальнейшими доказательствами, так то, что гидроним «Венедский залив» определенно имеет еще и славянскую этимологию, в чем могут теперь появиться у кого-то сомнения. И это мы сейчас сделаем. Но на сей раз отставим ономастику чуть в сторону.

***

Наряду с другими этимологиями одной из причин образования названий морей была таласократия – буквально «господство на волнах» одного из народов с их берегов. Так, несомненно, получило свое название Тирренское море. Тиррены (этруски) были в глубокой древности особенно сильны на этом море. Думается, что Эгейское море тоже получило свое название не из-за мифического царя Эгея, а потому, что господство на его водах держали ахейские (древнегреческие) мореплаватели. А некогда

Черное море называлось Русским только потому, что по нему во множестве плавали военные флоты и купеческие караваны из далеко не приморского Киева. Чуть позже россияне называли Балтику Вяряжским или Свейским морем, потому что на нем в то время явно доминировали шведы.

Если бы нам удалось доказать, что славяне-венды во времена Птолемея обладали таласократией на Балтийском море, это было бы хорошим доказательством того, что определение «Венедское» имело под собой основания, не менее твердые, чем определение «Свейское».

Мы уже указывали на возможность временного доминирования на Балтике племени вандалов. В это не так уж трудно поверить, зная о последующих подвигах этого народа на Средиземном море. Вообще скандинавы-норманы - самые прославленные моряки Средневековья, которым нипочем были даже и приполярные океанские просторы от Норвегии до Исландии и Гренландии. А силу флота свионов, соседей, сородичей и наследников вандалов, отмечал еще Тацит [Германия, 44].

При этом из сочинений германских хронистов Адама Бременского и Гельмольда из Босау мы знаем, что балтийские славяне тоже были лихие моряки и пираты не из последних. Руяне, например, до середины XII века взимали дань с ряда провинций Дании [ru.wikipedia.org›wiki/Руяне]. И это было, чуть ли не в тот период, когда датские викинги сами были грозой всей Европы.Их славу наследовали новгородцы и псковичи. После того как в 1159 году датчане разрушили крупнейший город Балтики (а по словам Гельмольда и всей Европы) славянскую Винету, новгородцы и карелы в 1187 году после перехода по морю разрушили тогдашнюю столицу Швеции Сигтуну. Но это случилось значительно позднее тех времен, когда Балтика называлась Венедским заливом.

У Тацита мы читаем, что венеты (венеды), были диким, разбойничьим племенем, скитающимся между «певкинами и феннами». В то же время про флот свионов сказано достаточно много, чтобы сделать вывод о том, что именно они в то время были господами Свебского (Балтийского) моря. И это согласуется с тем, что свионы входили в родоплеменной союз свебов. Да и имена двух этих народов схожи. Быть может, и тогда уже Балтика носила название в честь шведов-свионов?

Вопрос об этимологии названия «Свебское море» бы разберем позже. А сейчас попытаемся прочесть отрывок, касающийся венедов, из латинского текста сочинения Тацита. У нас уже был случай, когда неточный перевод темной по смыслу фразы из ПВЛ (смотри статью «Загадки происхождения румын и молдаван») привел к неправильным выводам большого историографического значения.

Традиционно абзац Тацита с упоминанием венетов (венедов) переводится так:

«Венеды переняли многое из их (то есть сарматов) нравов, ибо ради грабежа рыщут по лесам и горам, какие только ни существуют между певкинами и феннами. Однако их скорее можно причислить к германцам, потому что они сооружают себе дома, носят щиты и передвигаются пешими, и притом с большой быстротой; все это отмежевывает их от сарматов, проводящих всю жизнь в повозке и на коне».

Проанализируем нужный нам отрывок из полного латинского текста «Германии» Тацита: «Venethi multum ex moribus traxerunt, nam quidquid inter Peucinos Fennosque silvarum ac montium erigitur latrociniis pererrant».

В «Своде письменных известий о славянах» дается последний, очевидно, наиболее авторитетный на данный момент перевод указанной фразы на русский язык:

«Венеты многое усвоили из [их (сарматов)] нравов, ведь они обходят разбойничьими шайками все леса и горы между певкинами и фенами».

Можно сразу отметить следующие моменты:

- слово multum может иметь два значения:
1. «многое» (как это обычно переводится);
2. «дани» (от слова multa – штраф, контрибуция и т.д.);

- traxerunt может иметь два значения – «перенимать» (нравы) или «взимать» (дани);

- слово moribus (родительный падеж) может иметь три значения:
1. наиболее частое значение - «нравов» (поведения, обычаев);
2. «отрядов» (от слова mora – военный отряд у спартиатов);
3. «стоянок» - так как слово mora также означает «стоянка»;

- слово nam имеет множество значений, среди которых синоним слова «ибо» - «благодаря тому, что»;

- слово quidquid может толковаться как «любой, всякий»;

- выражение inter Peucinos Fennosque можно толковать двояко:
1. между певкинами и фенами
2. среди певкинов и феннов

- выражение silvarum ac montium правильнее переводить «по лесам и горам», а не «леса и горы»;

- истинное значение слова erigitur (возбуждают, поднимают) в обоих приведенных выше переводах, на наш взгляд, не учитывается;

- latrociniis – первоначально слово latrones имело значение «наемные воины» и лишь позднее стало означать «разбойники»;

- слово pererrant – причастие, которое в конце предложения может переводиться как неопределенная форма глагола со значениями типа «обходить, рыскать, скитаться», но все же, главным образом, это употреблялось в значении «курсировать», то есть это преимущественно морской термин.

Обратим внимание, что в первой половине интересующей нас фразы на самом деле нет местоимения «их». Оно домыслено переводчиками. Без указанного домысливания этот фрагмент сразу теряет тот смысл, который ему приписывают переводчики. Можно, конечно, предположить, что переписчик его забыл вставить, но тогда должны быть допущены и другие варианты домысливания.

Если считать, что речь идет не о перенимании нравов, а о взимании дани (multum traxerunt), можно перевести ex moribus как «со стоянок [купцов]».

Однако, принимая во внимание морской характер термина pererrant, мы предпочли предположить, что вместо слова moribus в оригинале стояло maribus (морей).

Разница всего в одной букве, но смысл меняется кардинально: «Венеты дани с морей берут».

О том, что подобные описки в многократно переписанной рукописи возможны, свидетельствует хотя бы тот факт, что в самом «Своде письменных известий о славянах», в том самом месте, которое нас в данный момент интересует, допущена опечатка: вместо правильного quidquid поставлено quiсquid.

Мы полагаем, что erigitur относится к слову latrociniis в значении «наемниками». Наемных воинов вербуют. Глагол, сочетающий в себе значения «возбуждать» и «поднимать» (кого-либо), не может не иметь еще и значений «набирать» или «вербовать». Выражение erigitur latrociniis pererrant следует переводить как «вербуют наемниками курсировать (рыскать в море)».

В целом у нас выходит достаточно связанный перевод, имеющий понятный смысл:

«Венеты дани с морей берут, благодаря тому, что всякого среди певкинов и феннов по лесам и горам вербуют воинами-наемниками рыскать в море».

Главным достоинством нашего перевода является отсутствие необходимости в дополнительных поясняющих вставках.

Весь текст Тацита, относящийся к венедам, по-видимому, правильнее читать и понимать так:

«Здесь конец Свебии. Отнести ли певкинов, так называемых венедов [venethorumgue – слывущих венетами] и феннов к германцам или сарматам, право, не знаю, хотя певкины, которых некоторые называют бастарнами, речью, образом жизни, оседлостью и жилищами повторяют германцев. Неопрятность у всех, праздность и косность среди знати. Из-за смешанных браков их облик становится все безобразнее, и они приобретают черты сарматов.

Венеды дани с морей берут, благодаря тому, что всякого среди певкинов и феннов по лесам и горам, вербуют наемниками рыскать в море.

Их [венедов] все же лучше причислить к германцам, потому что и дома строят, и носят щиты, и имеют преимущество в тренированности пехоты - все это отличает их от сарматов, проводящих всю жизнь в повозке и на коне».

Итак, наш перевод этого отрывка из Тацита свидетельствует, что венеты-венеды не были всего лишь жалкой сухопутной разбойничьей бандой. Они держали на море могущественный флот, в который вербовали воинов из других славянских и неславянских племен. Очевидно, флот был предназначен не для пиратства, а, напротив, для поддержания порядка. Венеды, если судить по их более позднему положению, были богатым купеческим народом. Их Винета была главным торговым центром на всей Балтике, а, возможно, и во всей Северной Европе. Но, разумеется, обладание таким большим флотом требовало очень больших средств, поэтому венеды на его содержание взимали налог со всех, кто, как и они, плавал по морю с торговыми целями. Благо большинство самых богатых купцов обязательно посещали Винету и другие города южного берега Балтики.

Однако все же мы произвели в истолковании отрывка о венедах хоть и меньшую, чем другие, но все равно натяжку. Можно ли еще чем-то подтвердить наше истолкование сообщения Тацита? Можно! И мы сделаем это.

Наш перевод в любом случае правильнее, чем все предыдущие переводы.
В худшем варианте наш перевод текста «Venethi multum ex moribus traxerunt, nam quidquid inter Peucinos Fennosque silvarum ac montium erigitur latrociniis pererrant» звучал бы так:

«Венеты дани со становищ берут, благодаря тому, что всех, кто между певкинов и феннов скитается по лесам и горам, вербуют воинами-наемниками».

О каких становищах может идти речь? Может быть, о городищах каких-то слабых племен, о стоянках сухопутных купеческих караванов или о корабельных пристанях?
Если мы сможем еще чем-то доказать, что венеды-венды были когда-то в древности сильнейшим на Балтике морским народом, то вопрос можно считать решенным.

***

Многие историки, которые, как и я, привлекают в помощь себе лингвистику, доказывают, что славяне не были народом моря. Они не находили в славянских языках достаточных тому доказательств. Мы же на основании лингвистики сейчас докажем обратное.

Мы уже писали, что само славянское понятие «мир» (вселенная), несомненно, связано с понятием «море». В то же время как германское слово, отражающее понятие «мир» (Welt), связано с понятием «лес» (Wald), а кельто-романское mundus (мир) можно сопоставить с понятием mons (горы).

В славянских языках для обозначения понятия «судно» более употребительны слова «судно», «челн», «лодка» и «корабль». Три первых лексемы имеют славянское происхождение. Слово «корабль» - по Фасмеру - древнее заимствование из греческого языка. Но как-нибудь мы покажем, что это не так.

Начнем с самого простого и бесспорного – со слова «лодка». Варианты произношения «ладья» или «лодья» имеют значение «морское судно».

Фасмер, который никогда не упускает случая отметить, что то или иное русское слово заимствовано из немецкого, признает, что немецкие loddie, loddige (грузовое судно) и скандинавские lodja, lodje имеют происхождение от русского «ладья».

Заметим тут же, что от слова «лодия» (ладья), несомненно, происходят такие важные в мореходном деле слова как «лоция» (наука навигации) и лоцман (капитан-наставник). В русский язык эти слова попали с Запада. Но в западные (германские) языки они так же, как и ряд других важных морских терминов, попали от славян-вендов.

Слово «лодка», как мы уже писали родственно слову «люди». В то же время само оно происходит, на наш взгляд, от слова «лоза» (лох, лоховник). По-польски «лодка» звучит как «лодзь» (łódź). В то же время на польском языке существует еще два омонима - łodyga (стебель) и łodyga (лодка). Дело в том, что в древности лодки часто плели из ивовой лозы и обшивали звериными шкурами.

Тот факт, что первые лодки делали из ивы, на наш взгляд, объясняет происхождение слова «верфь» - судостроительное предприятие. Изначально оно происходило от славянского слова «верба» (мы уже писали, ссылаясь на Фасмера, что «верба» исключительно славянское слово). Так же, как и «ладья», слово «верфь» перешло в западные языки от вендов. Древние корабелы из вербы делали не только каркасы первых примитивных судов, но и такие важные в корабельном деле предметы, как веревки (вервие). Кстати, лучше говорить не «делали», а «ваяли», потому что глагол «ваять» происходит от одного из славянских синонимов слова «верба» - «вая».

Уже того, что мы разобрали, хватит, чтобы уверовать в морское первенство славян-вендов на морях севера Европы, а не только на Балтике. Но мы продолжим разбор тех морских терминов, которые, очевидно, имеют славянское происхождение. Это будет нужно нам в будущем. И здесь подходящее место, чтобы заранее сделать необходимый разбор.

Важное значение для нас будет иметь этимология названия еще одного типа судна – «коч» (коча). Русские поморы на кочах обошли все моря Ледовитого океана.

Макс Фасмер достаточно неуверенно (ставя все же на первое место русскую этимологию) полагает происхождение слова «коча» от немецких и голландских kogge, kосkе, kосkо, kog, kogge и так далее. Указанные германские слова тоже обозначают название старинного западноевропейского парусника. В связи с родством немецкого kосkе и русского «кочка» Фасмер выводит название поморского судна именно от слова «кочка». Все же по нашему мнению эта этимология имеет второстепенное значение.

Главные источники этимологии слова «коча» связаны с русскими словами «качать» и «каченине». Разумеется, корабли качает на волнах, и эта их особенность не могла не лечь в основу хотя бы одного названия типа судна. Обратим внимание, что в русском языке волны по морю не плывут, а катят. Точно также иногда говорят, что быстродвижущийся корабль по морю «катит», а не плывет. Кроме того, кочи очень часто приходилось именно катить по суше или по льду. Подобных этимологических основ западноевропейских kogge, kосkе и т.д. нет. Из чего можно сделать вывод, что и эти германские названия типа судна являются заимствованием из языка древних вендов.

К термину «коча» примыкает еще один, теперь почти забытый славянский вариант термина «судно». В славянских языках есть слово «кадь» (кадка, посудина). В польском языке существует слово kadlub (долбленая колода, однодревка). Этимология слова «кадь», несомненно, связана с глаголом «катить», так как свежесрубленная колода (бревно) имеет круглую форму (сравнить со словом «коло») и чаще всего на небольшие расстояния передвигается с помощью перекатывания.

Со словом «кадь» в значении «судно», по нашему мнению, был связан ряд топонимов на Балтийском море. Во-первых, это название города Гданьск (кашубы называют его «Гдуньск»). В древности оно, на наш взгляд, звучало как «Каданьск» или «Кадунск» (Корабельный).

Но мы, как большинство историков, отвергаем предположение, что Гданьский залив это Коданский залив [en.wikipedia.org/wiki/Codanus_sinus], упоминавшийся Плинием и Помпонием Мелой. В том Коданском заливе было множество крупных островов, а в Гданьском заливе их нет.

Коданским заливом считают Датские проливы. Остаточными топонимами от прежнего древнейшего гидронима типа Codanus, скорее всего, связаны названия пролива Кадет-Реннен (между датским островом Лоланд и побережьем Германии возле Ростока), а также пролива Каттегат.

Признанной этимологии всех указанных гидронимов нет. Имеется предположение, что «Каттегат» означает «Кошачья (узкая) дыра». Но данное толкование неудовлетворительно, поскольку Каттегат представляет собой весьма обширную акваторию. Со своей стороны мы полагаем, что названия всех этих морских объектов имеют славянское происхождение. Зеландский архипелаг был еще в глубокой древности районом интенсивного судоходства. Если венды действительно когда-то доминировали на Балтике, то гидроним «Коданский» толкуется как «Каден» (Корабельный), гидроним «Каттегат» - как «Кадев-хад» (Судовой ход).

Гидроним «Кадет-Реннен» толкуется нами, во-первых, как смешанный славяно-германский, который означает «Судовой бег». (От славянского «кадь» и германского Rennen). Во-вторых, думаем, что еще более вероятно толкование типа «Корабли ранов (славян)».

Последнюю часть анализа начнем немного издалека.

Первыми кораблями в человеческой истории были плоты из бревен. Срубленные, а вначале просто поваленные ветром деревья старались «сплотить», то есть плотнее подогнать друг к другу и связать, переплести вместе ветвями, а позднее веревками. Со словом «плот» связано слово «плавать». В связи с этим в белорусском языке для понятия «плот» есть целых два произношения - «плот» и «плыт».

В неславянских языках тоже есть такие же параллели. В немецком языке глагол schwimmen (плавать) связан с немецким названием судна - Schiff. У англичан drift от tree – «плыть» от «дерево».

В древности вместо бревен, которые не так просто было найти и срубить каменными топорами, потом отнести на руках к воде, для плотов применяли податливый тростник, который произрастал у воды в изобилии. Его срезали, сушили, связывали в пучки, а потом делали плот из таких пучков. Удобно это было и тем, что тростниковым плотам легко было придавать обтекаемые формы. Лодки из папируса и сегодня можно увидеть на африканском озере Чад.

Поэтому большинство европейских слов, передающих понятие «судно» образованы от слов, которые обозначают понятие «тростник». У германцев наиболее распространено название Schiff (ship, schip, skib), идущее от немецкого Schilf (тростник). Распространено в Европе слово can (судно), буквально совпадает с can (тростник). Оно, может быть, имеет и ностратическое происхождение. Такое же слово с теми же значениями есть и в семитических языках. Не финикийцы ли его занесли в Европу?

У русских есть слово «чёлн». Ему соответствует «шелонь» (камыш). Варианты произношения: желедь, желонка (камышинка), жалейка (камышовая дудочка). Польский вариант того же слова - szalamaja (дудка, тростинка).

У адриатических славян слово «чёлн» произносится как čun. Это славянское čun ближе всего к слову can, если не считать слова «сено». Поляки произносят «сено» как «сяно» (siano). Лингвисты знают, как легко звук «s» переходит в «c» , а «c» переходит в «k». Калужане в древности говорили «руцкой» вместо «русский». В старые времена вместо «циник» говорили «киник».

Сено издревле было очень важным предметом. У него много истинных этимологий. И первая из них связана со словом «тростник». Слово «тростник» родственно словам «трясти» и «трясина». Растет эта трава чаще всего на болотах и отчетливо, с шумом колышется (шелонится) на ветру. Полагаем, что в незапамятные времена вариантом произношения слова «тростник» было «трясено» или "тряс-сено", то есть трясенная или трясинная трава (тряс-трава, трын-трава). На польском "тростник" так и звучит - trzcina. Отсюда, думается, и пошло это малость подсокращенное - «сено».

Сено-тростник прямо на корню играло роль первого зимнего корма для скота. Кочевые народы Центральной Азии не имели обыкновения косить сено на зиму. Снега было мало, и скот умел добывать корм из-под него. Если травы было мало или если выпадал глубокий снег, скотоводы Азии гнали голодные стада к зарослям камыша. Камыш в ту пору становился более податливым для зубов жвачных. Точно так же в глубокой древности поступали и скотоводы кельты. Поэтому на кельто-романских языках сено обозначается фонемой типа foeno, так как тростник рос на влажных местах, которые у всех индоевропейцев обозначаются фонемой типа fen.

У славян аналогом fen является слово «тонь» (глагол «тонуть»), переходящее в «топь». Однако ближе к славянскому «сено» оказывается постоянный эпитет понятия «водоем» - «синь». Слово «синь», по нашему мнению, являлось синонимом слова «глубь», образованного от «голубизна». А еще у воды растет синетал. Согласно Далю это прибрежный «водяной» тальник (ива).

Третьей этимологией понятия «сено» стало понятие «сухой». Поэтому в западноевропейских языках совершенно противоположные вещи «влага» и «сушка» передаются, практически, одной фонемой все того же типа «фен».

В славянских языках тоже происходило нечто подобное. Слово «сено» приобрело новую этимологию от слова «сухо» - «сухно». Гласная «у» в данном случае доказательно переходит в «ы» (и) в глаголе «ссыхаться». Следовательно, могла существовать реконструкция «сыхно» (сихно), которое с потерей исчезающего звука «h» и с небольшой редукцией первой гласной легко переходит в «сено».
Кстати, очень показательно, что «ссыхаться» фонетически близко глаголу «сикать» (мочиться). «Сикать» - лексема ностратического происхождения. Она имеет хождение от Китая, где «су» значит «вода», до Англии, где «си» - «море». Звукоподражательная, понимаете ли, лексема.

В кельто-романских языках фонема типа sec (seche – сухой) звучит одинаково с фонемой sec (section – сечение). Для русского «сено» тоже имеется этимология от «секно». Сено – это трава, которая сохнет после того, как ее скосят (ссекут).

Скошенная трава после сушки белеет (седеет). И вот еще одна этимология – «седно».

На сене приятно посидеть. Им застилают одно из самых старых сухопутных перевозочных средств – сани. Возможно, изначально волокуши, которыми были самые древние сани, предназначались для перевозки сена, и лишь потом их приспособили под перевозку людей. И тогда вариантом звучания слова «сани» могло стать «садни» - двойная перекрестная этимология от «сидеть» и «седно».

От «седно» и «садни» уже недалеко до понятия «судно».

Но «судно» имеет еще и более древнюю этимологию от слова «дуда» (полая трубка, тростинка). Согласно словарю Даля «дудник» это тростник. Здесь звук «д» переходит в «т», а «т» в «ц» и «с». Сравните написание и произношение слова lection – «лекция».

Когда лодки стали делать из дерева в виде полой емкости, появилась параллель между понятиями «судно-корабль» и «судно-посуда». Первые миски делали из дерева. Отсюда и хорватское činiјa, и русское «чан».

Из прибрежной вербы-синетала (шелюги) на Руси плели шелюжные лапти. А в Западной Европе из дерева вырезали башмаки. Все это очень походило на процесс древнего судостроения. Вот почему башмаки и лодки в Англии называются одинаково - boots. И вот почему синонимом слова «лапти» является слово «чуни», так похожее на сербскохорватский čun (челн). Фасмер, правда, как всегда считал, что слово «чуни» имеет этимологию из финских или тюркских языков. Но для нас ясно, что и лопарское čioinne и татарское śunа вряд ли могли возникнуть такими похожими независимо друг от друга. Оба слова заимствованы у русских, которые жили посредине между этими народами.

Вернемся опять к слову «сено», этимологии которого мы так подробно разобрали.

Название основного судна викингов – «снекья». Существует мнение, что термин snekkja означает, якобы, «длинное судно». Однако это не подтверждается. Понятие «длинный» во всех скандинавских языках не выражается похожими словами. На самом деле snekkja буквально означает «змея». Свое название судно викингов получило из-за украшения на носу в виде змеиной головы. Часто снекью называли также «драккар» (корабль-дракон).

Русские тоже называли норманнские корабли «шнеки». Но на Белом море так же называли обычные рыбацкие лодки. Вряд ли эти рыбачьи плоскодонки унаследовали имя грозных норманнских боевых кораблей. Произношение архангелогородского «шнека» имеет множество вариантов: шняка, шняга, шнява, снека, снега, сенега. И это говорит в пользу большой древности его.

Но самое важное, что вариант «сеняга» фонетически очень близок к слову «сено».

Уверены, что изначально это судно делалось из сена (срезанного и высушенного тростника), как и все самые древние суда на нашей планете. Тростник мог употребляться и позднее для непотопляемости уже деревянных судов. Запорожские казаки привязывали к бортам своих чаек снопы тростника и не боялись с такой страховкой переплывать на веслах Черное море в любую погоду.

Мы уверены, что название норманнского судна происходит непосредственно от вендско-славянского слова, как и многие другие иностранные морские термины на Балтике.
Как видно, сеняги широко применялись вятичами-вендами. Норманны обратили внимание на какие-то особенности их конструкции и переняли их вместе с названием судна.
Затем произошла адаптация этимологии названия судна к древнескандинавскому языку. Венедское «сеняга» фонетически походило на скандинавское snekkja (змея). Венды украшали носы своих лодий конскими головами (слово «конь» фонетически близко слову čun). Грубо вырезанная конская голова мало чем отличается от змеиной или драконьей. Скандинавы, копируя своих учителей, но не совсем понимая их язык, переделали конскую голову на свой лад в змеиную.

Венедское мореплаванье на Балтике развивалось не с нуля. Оно потому и опередило скандинавское, что опиралось на гораздо более древние традиции и знания, возникшие на Средиземном море. О том, что связь морских традиций южных и северных славян имела место, говорит многое. Так хорватские и словенские пираты называли себя «ускоки». А у новгородских словен бытовало слово «ушкуйники» примерно с тем же значением.
Добавление от 12.02.2017. Венеды никак не могли быть дикой бандой лесных разбойников. Не позднее II века нашей эры в устье Одры (Виадуи) уже стоял город Винета-Волин, ставший в последующие годы самым крупным торговым городом на Балтике, о чем писал германский средневековый хронист Гельмольд из Босау. К настоящему времени я закончил перевод 11 главы "Германия Магна" II книги "Руководства по географии" Клавдия Птолемея, актичного географы II века н. э. В списке городов Германии Магна Винета указана как Бунитион (Βουνιτιον). И об этом пока все.

 (Голосов: 1)

 Добавление комментария:
Имя:
Пароль: (если зарегистрирован)
Email: (обязательно!)
captcha

теги форматирования

добавить смайлы
 
 Об авторе
Этот сайт предназначен для тех, кто увлекается загадками истории и в первую очередь истории славян, а также для тех, кто интересуется актуальными вопросами российской и мировой экономики, и ещё немного юмора. Александр Козинский перепробовал в своей жизни массу профессий. Много лет был простым рабочим, потом инженером-металлургом, экономистом-аналитиком (кандидат экономических наук, автор книг по фундаментальным вопросам экономики, работал в Администрации Челябинской области, был экономическим обозревателем ряда областных и федеральных СМИ). Серьёзно занимался социологическими опросами в составе челябинского социаологического центра "Рейтинг" под руководством профессора Беспечанского. Воглавлял областной избирательный штаб генерала Лебедя. В настоящее время находится на покое, имея досуг свободно писать о том, о чём раньше мог говорить лишь в кругу друзей.
 Категории
 Обо мне
 Доисторическая история славян
 Актуальная история
 Романы об Атлантиде
 Экономика
 Побасенки и стихи
 Популярные статьи
 Балтийские венеды – предки вятичей (продолжение)
 "Баварский Географ" с точки зрения славянина (начало)
 О происхождении названия Русь. Полянская Русь. Арсания и Остров русов.
 Кто такие ваны? (начало)
 Загадки происхождения румын и молдаван (продолжение 1)
 Приложение к статье "Топонимические следы руссов-славян в Рослагене"
 Хорутане-карантанцы, карны и карийцы. Часть 2 (окончание)
 Топонимические следы руссов-славян в Рослагене
 Был ли Петр I грузином?
 О происхождении саксов (начало)
 Новое на сайте
 РЕТИЯ. Клавдий Птолемей. Руководство по географии, книга II, глава 12 (окончание)
 РЕТИЯ. Клавдий Птолемей. Руководство по географии, книга II, глава 12 (начало)
 О чехах и белочехах
 Новые мысли о подвиге Александра Невского
 Клавдий Птолемей. Германия Магна. Скандинавия
 Клавдий Птолемей. Германия Магна. Города вблизи Дуная
 Клавдий Птолемей. Германия Магна. Города на широтах Богемии
 Клавдий Птолемей. Германия Магна. Древние города северной Германии и Польши
 Клавдий Птолемей. Германия Магна. Племена
 Клавдий Птолемей. Германия Магна. Расположение рек и гор Германии от Дуная до Северного моря и Балти...
 Архив сайта
 Ноябрь 2018
 Октябрь 2018
 Сентябрь 2018
 Август 2018
 Октябрь 2017
 Август 2017
 Май 2017
 Январь 2017
 Декабрь 2016
 Ноябрь 2016
 Октябрь 2016
 Сентябрь 2016
хостинг сайта Александр Козинский  ©  2014-2018