Главная  

Псалом от работорговца

Поводом к написанию этого поста явилось желание еще раз пересмотреть старый советский фильм по рассказу нашего писателя-мариниста офицера российского императорского флота К.М. Станюковича «Максимка». Не знаю, почему так захотелось. Возможно, слишком много в последнее время говорят про Обаму.

Если кто не смотрел фильм, посмотрите. Сюжет такой:
1864 год. Русский корвет «Богатырь» в водах Атлантического океана встречает американское судно. В его трюме живой товар — негры. Через два дня матросы «Богатыря» снимают с обломков разбитого штормом американского корабля мальчика-негра. Запуганный и забитый работорговцами, негритёнок находит в русских матросах добрых и отзывчивых людей. Вскоре мальчик, прозванный матросами Максимкой, становится любимцем всей команды. Особенно горячо привязывается к мальчику матрос Лучкин. Негритёнок платит своему старшему другу нежной привязанностью. Он деятельно помогает команде «Богатыря» вызволить Лучкина из заточения на американском судне, куда насильно затащили его вербовщики рабочей силы. За проявленную находчивость и мужество при спасении Лучкина капитан «Богатыря» приказывает зачислить Максимку в команду корвета. Так Максимка становится юнгой русского флота [ru.wikipedia.org›Максимка (фильм)].

Кстати, удивительно, но положение матросов на английских и американских судах в XIX веке мало чем отличалось от положения негров на плантациях Луизианы. Контракт вербовщиков, часто полученный насильственным или мошенническим путем, делал матроса рабом, а его господина-капитана неограниченным хозяином его жизни и смерти. Читал об этом у другого нашего писателя-мариниста Лухманова [ru.wikipedia.org›Лухманов, Дмитрий Афанасьевич], который сам в молодости хлебнул каторги на иностранных судах. Вот немного сокращенный отрывок из его книги «Соленый ветер»:

Эту историю автору старый матрос югослав Петро Вучетич.

«Мне было лет восемнадцать, когда я отправился искать счастья в Америку. Только что судно отдало якорь в Нью-Йоркской гавани, как со всех сторон налетели вербовщики и начали тянуть кого куда. Я не успел и опомниться, как меня притащили в контору и дали подписать какую-то бумагу. Оказалось, что я подписал договор на отправляющийся в Сан-Франциско новый клипер «Чалиндж» («Вызов»), к капитану Вотерману, легенды о зверствах которого ходили тогда по всему свету.

Говорили, что он во время штормов у мыса Горн, когда команда брала рифы или крепила паруса, нарочно отдавал иногда подветренный грота-брас, чтобы «стряхнуть с рея» ненужных ему слабосильных людей. Рассказывали, что он застрелил собственного малолетнего сына… Но это рассказывали, а вот что видел я собственными глазами…

К балюстраде, ограждающей возвышенный ют, подошел гладко выбритый джентльмен. Его узкое, как бы сплющенное с боков лицо завершал длинный, выдающийся вперед подбородок. Из-под ровных темных бровей глядели живые, пронизывающие насквозь глаза. На нем был блестящий цилиндр, черный с атласными отворотами сюртук, золотисто-желтый с коричневыми полосками бархатный жилет, светлые брюки с широкими лампасами из черной шелковой тесьмы и лакированные туфли. Туалет довершал громадный подкрахмаленный отложной воротник и черный шелковый галстук, завязанный большим бантом. Наружный вид этого франта, который был нашим капитаном, напомнил мне чей-то хорошо знакомый, много раз виденный портрет, но я не мог вспомнить чей.

Капитан сделал величественный жест рукой и начал речь. Я плохо знал тогда английский язык, но понял суть. Капитан говорил, что его судно делает первый рейс, что это самое лучшее, самое красивое и самое быстроходное судно в мире и что рейс должен быть рекордным, что он позаботился о приобретении хорошей провизии, что кормить команду будет прекрасно, что послушным, старательным и трудолюбивым матросам будет легко жить под его командой. Все это говорилось ровным, спокойным, даже слащавым голосом протестантского проповедника.

Затем голос Вотермана начал повышаться. Он продолжал:

— Но вы понимаете сами, что вы не матросы, — я не хочу говорить вам для первого знакомства, кто вы, — и вы должны понимать, что первое на судне — это дисциплина, быстрое, отчетливое исполнение моих приказаний и беспрекословное повиновение выбранным мною офицерам. Только при этих условиях наш клипер сделает рекордный переход, а вы сделаетесь матросами. Помните и зарубите себе на носу, что я сделаю из вас или матросов, или фарш для пирога чертушки Джонса.

Первой жертвой Вотермана был почтительный стюард. Я видел, как он выскочил во время капитанского завтрака на палубу с рассеченной до кости головой. Оказывается, большой нож, который он подал капитану для торжественной операции разрезания на куски ростбифа, был недостаточно наточен, и капитан попробовал его на курчавой голове своего камердинера.

С этого момента каждый день на палубе лилась чья-нибудь кровь. Трудно рассказать о всех зверствах Вотермана .

Один матрос по прозвищу Флотский был облыжно обвинен помощником капитана в краже. По этой причине произошла драка. Во время свалки Флотский исчез. Решили, что он прыгнул за борт. [Поразительно, человек мог прыгнуть за борт в открытом море на верную смерть лишь бы не попасть под суд капитана!]. На самом деле Флотский хорошо спрятался на судне. Однако помощник капитана его выследил.

Тот бросился перед ним на колени, прося пощады. Помощник взмахнул дубинкой, которую он после случая с Флотским стал по примеру капитана носить на руке. Защищая голову от удара, Флотский закрылся руками… Дубинка хрястнула, и обе руки были переломаны выше кистей. После этого ему надели на ноги и на переломанные руки кандалы и бросили в одну из шлюпок, где и продержали на сухарях и воде до самого Сан-Франциско.

Во время штормов у мыса Горн в ужасную ледяную ночь крепили крюйс-марсель. Парус, плохо стянутый горденями, вздутый кверху и оледеневший лубком, не позволял матросам «расходиться» по рею. Второй помощник, по имени Колл, зверь не хуже своих старших собратьев, но трус, стоял посредине рея, вцепившись обеими руками в драйреп, и кричал не своим голосом:
— Расходись, дави его животом!

Вотерман с юта посылал угрозы и проклятия Коллу и его слабосильной команде.

Колл озверел и, стоя на рее выше матросов, начал их бить каблуками сапог по головам. Трое сорвались и полетели вниз. Двое из них, с подветра, были отнесены в море; минуты две слышны были их крики, но им не бросили ни круга, ни даже конца какой-нибудь снасти; третий, с наветра, упал на палубу юта и тяжело стонал.

— Уберите вон этого покойника! — заорал Вотерман.

К несчастному подскочил первый помощник.
— Что ты стонешь? Ты же уже сдох, сукин сын! Эй, кто там есть из его вахты, принесите его одеяло!

Когда принесли одеяло, Хват закатал в него стонущего человека и, пихая ногами, столкнул через балюстраду в море.

Произошло глупое и бессмысленное по своей жестокости убийство старого матроса-итальянца. Помощник доложил Вотерману, что итальянец не вышел в восемь часов вечера на вахту и что он не стоял вахты с четырех до шести.
— Матросы говорят, что у него ноги болят, — добавил с усмешкой помощник.
— А вот мы вылечим ему ноги! — сказал Вотерман. Оба пошли к люку в кубрик и начали барабанить дубинками по сдвижной крышке, ругаясь и вызывая наверх итальянца. Скоро он показался на трапе и медленно поднялся на палубу.

Увидя разъяренные лица начальников, он стал что-то бормотать по-итальянски и показывать на ступни ног. Они были черны от гангрены. У старика кто-то украл единственные сапоги, и он в ледяные штормы у Горна отморозил босые ноги.

— Говори по-английски, когда с тобой порядочные люди разговаривают!.. — заорал Вотерман и стукнул старика дубинкой по голове. Матрос рухнул на палубу как подкошенный.

— Стюард! — заорал Вотерман. — Принеси сюда стаканчик виски или рома, a то этому слабонервному шарманщику дурно сделалось.

Но спирт был уже бесполезен: матрос был мертв. В ту же ночь несчастный старик, «скончавшийся от гангрены» (как было записано в вахтенном журнале), был зашит в парусину и похоронен по морскому обряду, Вотерман, исполняя роль пастора, прочел по молитвеннику соответствующее напутствие.

Рассказы о зверствах и преступлениях Вотермана и его помощников сделались известными всему Сан-Франциско, и на пристань повалили рабочие с золотых приисков. Собралась толпа тысячи в две и решила тут же линчевать Вотермана и его помощника, но их и след простыл.

Двинулись по улице по направлению к конторе Ольсон и Ко. Матросы с «Вызова» вели впереди под руки Флотского с криво сросшимися руками. Он едва мог переступать ногами. Двери конторы оказались запертыми, их вышибли, но в конторе никого, кроме пары перепуганных насмерть клерков, не нашли. В это время с пожарной каланчи раздался звон набата, и явился маршал «Комитета бдительности», окруженный полицией. Он долго уговаривал толпу, и она разошлась только после клятвенного обещания маршала, что Вотерман и его помощник будут разысканы, арестованы и преданы суду.

Этих зверей действительно разыскали дней через десять на какой-то испанской ферме, миль за сорок от Сан-Франциско, но суд освободил их из-под ареста под крупный залог. Их судили через месяц, когда «Вызов» выгрузился и ушел под командой другого капитана в Китай за чаем.

Ну, вы знаете американских судей, пословица чуть не на всех языках говорит: «С сильным не борись, с богатым не судись». Оба были оправданы.

А знаете, чем кончил Вотерман? Он больше не пошел в море, а купил в окрестностях Сан-Франциско большую ферму и сделался помещиком. Он дожил до семидесяти шести лет. Я как-то слышал от старых моряков, что Вотерман под старость сделался ханжой и добровольным проповедником среди моряков. У него была яхточка в Сан-Франциско, на которой он объезжал стоящие на якоре суда, читал матросам проповеди и раздавал библии.

Говорят, что при одном из таких посещений он нарвался на двух бывших матросов «Вызова»; они выкинули его за борт и стали топить шестами, но старый морской волк умел плавать как рыба; он вынырнул под кормой корабля, где на бакштове стояла его яхточка, вскарабкался на борт, перерезал бакштов, поставил паруса и удрал».

Вот вам и граждане самой свободной и демократической страны на свете. Реальной надеждой на справедливость здесь должен был стать «народный суд Линча». Но он не состоялся.

А еще это страшное сочетание набожности и крайней жестокости. Эти люди всерьез считали себя настоящими христианами, чистыми и твердыми в вере.

В 90-е годы я, как многие, испытал нравственный кризис. Кризис этот привел меня в одну секту с американским проповедником. Не скажу ничего плохого ни про этого проповедника, ни про прихожан. В конце концов, здесь мне, воспитанному в атеизме, указали путь к Богу. По прошествии нескольких лет я крестился в православии, как и ряд других прихожан этой секты.

Особенно нравилось там мне хоровое пение религиозных гимнов. Один из них начинался со слов: «О, Благодать! Спасен тобой я из пучины бед. Был мёртв и чудом стал живой. Был слеп и вижу Свет».

Потом я узнал, что гимн этот написал бывший работорговец. Что-то вроде этого Вотермана. Как–то сами собой сложились следующие строфы (на тот же мотив).

Рабов однажды наш корабль вез негров в Новый Свет*.
Фрегат военный нас догнал и дал всем боротом залп**.

Тогда сказал наш капитан, чье сердце, как алмаз (такое же твёрдое и чистое):
- Весь груз живой за борт живей, не то повесят вас.***

В поту холодном жарким днем трудились целый час,
Но негры все пошли на дно, и облегчило нас.****

«О благодать и так далее…

Примечания:

* Новым Светом называли и до сих пор называют Америку.

** С середины XIX века работорговля была запрещена и признана одной из форм пиратства. Военные корабли всех наций досматривали подозрительные суда, останавливая их огнем своих орудий. Но «залп всем бортом» это поэтическое преувеличение.

*** Капитанов и помощников рабских кораблей вешали как пиратов.

**** Эта рифма называется александрийской. Была в большом ходу в Англии. Читайте роман Вальтера Скотта «Алмаз пустыни».



 (Голосов: 1)

 Добавление комментария:
Имя:
Пароль: (если зарегистрирован)
Email: (обязательно!)
captcha

теги форматирования

добавить смайлы
 
 Об авторе
Этот сайт предназначен для тех, кто увлекается загадками истории и в первую очередь истории славян, а также для тех, кто интересуется актуальными вопросами российской и мировой экономики, и ещё немного юмора. Александр Козинский перепробовал в своей жизни массу профессий. Много лет был простым рабочим, потом инженером-металлургом, экономистом-аналитиком (кандидат экономических наук, автор книг по фундаментальным вопросам экономики, работал в Администрации Челябинской области, был экономическим обозревателем ряда областных и федеральных СМИ). Серьёзно занимался социологическими опросами в составе челябинского социаологического центра "Рейтинг" под руководством профессора Беспечанского. Воглавлял областной избирательный штаб генерала Лебедя. В настоящее время находится на покое, имея досуг свободно писать о том, о чём раньше мог говорить лишь в кругу друзей.
 Категории
 Обо мне
 Доисторическая история славян
 Актуальная история
 Романы об Атлантиде
 Экономика
 Побасенки и стихи
 Популярные статьи
 Балтийские венеды – предки вятичей (продолжение)
 "Баварский Географ" с точки зрения славянина (начало)
 О происхождении названия Русь. Полянская Русь. Арсания и Остров русов.
 Загадки происхождения румын и молдаван (продолжение 1)
 Хорутане-карантанцы, карны и карийцы. Часть 2 (окончание)
 Приложение к статье "Топонимические следы руссов-славян в Рослагене"
 Топонимические следы руссов-славян в Рослагене
 О происхождении саксов (начало)
 Адриатические венеты и другие славяноязычные племена Италии
 Екатерина I: Марта Скавронская или Катарина Рабе
 Новое на сайте
 Хайтворы – хранители земли Моравской
 Великая странная война
 Мои научные доклады по древнейшей истории славян
 Так как же все-таки пал Кенигсберг? (По следам мемуаров Отто фон Ляша).
 Новые мысли о подвиге Александра Невского
 Клавдий Птолемей. «Германия Магна». V часть.
 Клавдий Птолемей. «Германия Магна». IV часть.
 Клавдий Птолемей. «Германия Магна». III часть.
 Клавдий Птолемей. «Германия Магна». II часть.
 Клавдий Птолемей. «Германия Магна». I часть.
 Архив сайта
 Октябрь 2017
 Август 2017
 Май 2017
 Апрель 2017
 Март 2017
 Февраль 2017
 Январь 2017
 Декабрь 2016
 Ноябрь 2016
 Октябрь 2016
 Сентябрь 2016
 Июль 2016
хостинг сайта Александр Козинский  ©  2014-2016