Главная  

Рагнарек. Глава 11. Вызов Локи

Продолжение повести-фэнтези из жизни древних асов, ванов и ариев. В этой главе описывается и толкуется ав реалистическом смысле известный из "Старшей Эдды", эпического сборника исландских саг, эпизод "Перебранка Локи". Именно с вызова Локи, брошенного на пиру асов у пивовара Эгира (Ягра) начался процесс, ведущий к гибели богов - к войне Рагнарек.

Продолжение в разделе "Романы об Атлантиде"

Удивительно, но слово «рагнарек» звучит почти одинаково и означает одно и то же на германских и на индоиранских языках. На индоиранских языках оно звучит как «Раджн-рек» и означает «рок владык» (раджей). То же значение оно имеет и в скандинавских языках. А на английском языке «Рагнарек» и произносится совсем так же, как и на языках Индии. В ходе той войны погибли многие из главных персонажей этой повести.
Но началось все с вызова Локи, обстоятельства которого подробно изложены в исландской саге «Перебранка Локи». Этому вызову предшествовало несколько важных событий. И главным из них было вот что.
Случилось так, что, странствуя по стране индов, Локи встретил своего отца Шифу. Синегорлый, как многие стали его называть из-за носимой им траурной раскраски, приобрел за эти годы большое влияние в южных странах, как среди индов, так и среди эрана. Его почитали и поддерживали даже черные балохи.
- Ты знаешь, что я могу приказать убить тебя? – грозно спросил Шифа сына-предателя.
- Знаю, отец, я заслужил это наказание, - покорно признал Лока. – Убей меня!
- Но ты ведь искал меня? Почему?
- Я хочу отомстить Аги-Одину. Отомстить за все: за обман, за пренебрежение, за издевательства надо мной и над моими сыновьями, твоими внуками, за убийство брата.
- Почему же ты не поднимешь против Одина своих подданных? Ты ведь теперь верховный вождь индов и эрана.
- Во-первых, далеко не все инды и эрана признают мою власть, а те, кто признают, скорее, подчиняются насилию со стороны асов, которых они считают моими друзьями. Если я призову их к восстанию, они мне не поверят.
- Да, именно такова ценность власти, полученной путем предательства своего народа.
- Не растравляй раны моей души, отец. Я был молод и глуп, когда мечтал об этой власти. Настоящая власть должна принадлежать таким, как ты.
- И каким был мой брат Йима? Не так ли?
- Еще раз прошу тебя, отец: убей меня сразу или не напоминай мне о том, что может довести меня до самоубийства!
- Хорошо. Забудем это. Вряд ли мы с тобой когда-нибудь будем друзьями, но я хочу стать другом своих внуков. Как я слышал, они растут богатырями и настоящими ариями, а не прихлебателями злобных асуров.
- Да, они многому научились у асов, но остались настоящими ариями. И я рад этому. Прими их, Великий, под свое высокое покровительство и оставь мне мою жалкую жизнь ради них.
- Да будет так! А теперь, поскольку ты славишься своим хитроумием, разъясни мне, каков твой план действий.
- Есть одно обстоятельство, на которое я хочу обратить твое внимание: даже объединенных сил всех ариев не хватит, чтобы победить асуров, если в битвах их будут поддерживать ваны. Нужно оторвать ванов от асуров. Для этого нужно вернуть к власти Ньёрда. И думаю, что ты сможешь поспособствовать этому своим искусством.
- Ты прав. Сломанную руку Нарады, из-за которой он потерял власть, можно было бы вылечить. Не понимаю, почему этого сразу же не сделала Сакка? Она ведь искусная врачевательница. Из-за того, что перелом не был обработан, как следует, кости Нарады срослись неправильно, и его рука не могла действовать.
- Нарушить священный долг врача Сакку подговорил Один. Однако неужели уже поздно, и застарелую травму Ньёрда нельзя исцелить?
- Успокойся. Все уже сделано. Я посетил Нараду в его доме на озере Нира и исцелил его. Для этого пришлось еще раз сломать его кости и сложить их на этот раз правильно. Скоро его рука будет так же сильна, как и прежде. Но он не хочет возвращаться к должности верховного вождя гандхарвов. Ему хорошо и на озере Нежности со своей «Сарасвати».
- Берусь уговорить его. К счастью, такие люди, как он, являются рабами своего общественного долга. Я расскажу ему, как Аги-Один хочет подчинить и погубить его народ. К тому же Ньёрд ненавидит Одина.
- Да, я знаю, что он ненавидит асов из-за навязанного ему брака с этой женщиной, которую он считает своей сестрой. Я говорил ему, что, скорее всего, Скади не его сестра, потому что Дева-Тьяци никогда и никого не зачинал на горе Вахан, а делали это мошенники-жрецы. Но он, понятно, не хотел мне верить.
- Ох уж эта Скади! Виданное ли это дело: по доброй воле жить среди тех, кто убил твоего отца! - при этих словах Локи Шифа чуть заметно хмыкнул, но промолчал.
- У меня есть собственный счетец к этой развратной бабе, - продолжал Локи, делая вид, что ничего не заметил. - Еще когда я был юнцом, она спала со мной, изменяя своему мужу. После смерти ее любовника Бальдра я решился, было, возобновить с ней отношения - исключительно из политических соображений. Я хотел через нее получить реальную власть над турсами, давно обещанную мне Одином, но так не переданную. В качестве ценного любовного подарка я предложил ей свою козу, которую лично приручил совсем недавно. И представь, что она мне сказала! «Приму ее от тебя лишь тогда, когда ты приведешь ее ко мне привязанной за твои…» - мне стыдно сказать, к чему она хотела видеть привязанной эту козу!
- И ты согласился на это?! – в глазах Шифы вспыхнули искорки едва сдерживаемого смеха.
- Да, но я думал, что это просто эротическая причуда, которым иногда подвержены женщины. Так сказать испытание силы моей любви. Разумеется, я принял все меры, чтобы со стороны не было видно, к чему привязана коза. Я держал ремень рукой так, чтобы не было видно, что его конец уходит под мантию. К тому же были уж сумерки, когда я подошел к ее дому, а в самой камянке так и вообще была тьма кромешная. Подхожу, вызываю ее вполголоса, она откликается и приглашает войти, зажигает одну лучинку – только ее лицо и видно. Я вхожу, и вдруг разом вспыхивают факелы – они тлеющие угли, оказывается, держали в глиняном горшке с отверстиями. Коза пугается и кидается вон. Я падаю, и все видят, к чему она была привязана. Там была вся асгардовская верхушка во главе с Одином. Как же они хохотали надо мной! Пришлось сделать хорошую мину при плохой игре – сказать, что так, мол, хотел развеселить Скади после смерти ее любимого Бальдра. Как я потом узнал, у Скади уже давно новый любовник – этот сумасшедший Хермод, который, якобы, ездил за Бальдром к моей дочери Хель на упряжке яков Слейпнир, которую я подарил Одину. Скади серьезно утверждает, что дух Бальдра вселился теперь в Хермода.
- Вполне может быть. А знаешь, что мне пришло сейчас в голову? Раз ты так привык к неправде, почему бы тебе не сказать Ньёрду, что Фрейр и Фрейя твои дети, а не его? Это, вероятно, снимет с него чувство вины за, якобы, имевший место инцест.
- Я подумаю над этим, отец, но не уверен, что это ему понравится. Несмотря ни на что он все-таки любит своих детей.

Ничего такого Локи Ньёрду так и не сказал. Он ведь понимал, что навязанный «инцест» был самой сильной причиной ненависти Ньёрда к Одину. Тем не менее, Локи убедил бывшего вождя ванов вернуться к своему народу, погибающему под властью Бреза и Хеймдалля. Они тайно говорили еще о многом другом, и Локи открыл вану свои замыслы, как им вернуть свободу своим народам, после чего они оба, если захотят, могут с чистой совестью удалиться от дел.
На следующий день после этого разговора Ньёрд попрощался с Гульбе, обещая вернуться не позднее, чем через год, и ушел вместе с Локи. Вскоре они достигли Гандхарвы, а затем и Кашмира. И везде Ньёрд предъявлял свои руки как знак того, что боги вновь хотят видеть его верховным вождем ванов. Его встречали с восторгом.
Брез, было, предложил Ньёрду поединок, который должен был решить, кому быть главой ванов, но на него накинулись разъяренные ванские вдовы, потерявшие мужей на поле Вигрид, а следом за ними и все остальные ваны. Пришлось ему бежать из Кашмира в Асгард.
Через некоторое время после его бегства к границе Кашмира прибыл сам Один со свитой. Он объявил ванам, что сам отзывает Бреза с поста их великого вождя и отсылает его, а вместе с ним также и Хеймдалля, управлять Нуристаном. Уже одна эта хлопотная должность требует от исполнителей полного сосредоточения.
В то же время Один потребовал, чтобы Ньёрд ради союза между ванами и асами вернулся в Асгард к своей семье.
- К законной своей супруге Скади, - добавил вождь асов со значением в голосе.
И Ньёрд понял, что должен подчиниться. Утешал он себя только тем, что терпеть ему осталось уже недолго.

В то необычно жаркое лето весь Асгард перебрался в район урочища Читрал. Причиной тому было решение «бога» Одина перенести свою резиденцию в более удобные для жизни места. Асгард разрастался, а на прежних местах уже не оставалось ни хворостины дров для очагов. Леса начинались как раз возле Читрала, находившегося в 30 км южнее первого Асгарда на реке Урд и почти на тысячу метров ниже. До поля Вигрид от Читрала было в два раза дальше - около двух напряженных дневных переходов.
В глазах Одина и его присных наиболее ценным в положении Читрала было то, что дорога и к святилищам Урд и на поле Вигрид с юга вдоль реки Кунар-Ра пролегала именно через него. Конечно, Читрал можно было обойти по горным тропам, чего Один раньше опасался более всего, но теперь он по разным причинам опасался этого намного меньше. И главной из этих причин было то, что паломники теперь хотели обязательно посмотреть на ристалища Вигрида. А те никак не могли состояться без участия асов.
Не могли они состояться и без участия ванов, но Один был уверен, что сумеет принудить Ньёрда по-прежнему, как и в годы правления Бреза, собирать среди ванов дружину охотников померяться силами с лучшими воинами асов. Этого, по мнению Игга, должны были горячо желать и сами воинственные ваны.
Очень привлекательным для стареющего Одина было то, что в Читрале можно было и зазимовать. В глубине души Игг признавал, что ему начали надоедать осенние утомительные марши через перевал Хатинза, когда бежишь наперегонки с наступающей зимой. Поднадоели и зимние лыжные походы за данью. Хотелось провести хотя бы одну зиму в покое. Пусть-ка теперь побегает в полюдье молодежь.
Одной из важных причин переезда в Читрал было и то, что главный пивовар Асгарда Ягр обнаружил на Читральской равнине большое количество дикого ячменя, лучшего, по его словам, злака для варки пива. В последнее время Один положительно пристрастился именно к этой продукции Ягра, предпочитая пиво мёду-квасиру.
В самом узком месте Читральской долины, на восточном берегу реки Кунар-ра был выстроен городок, который назвали пока Гартак. Переименовать его в Великий Асгард Один намеревался после большой торжественной церемонии, для участия в которой он собирал вождей со всей подвластной ему территории Арья-деш (Страны ариев). Собственно, эти люди официально считались подданными Локи, Но асы уже давно распоряжались ими, даже не ссылаясь на их, якобы, великого вождя. На церемонии наречения города Игг планировал принудить вождей к клятве никогда не проходить к своим святилищам, не посетив предварительно Асгарда Великого.

Вот какой была обстановка, в которой прогремел вызов Локи. Этот смелый публичный вызов был необходим для того, чтобы разом всколыхнуть народы, показать всем истинное лицо «богов-асов» и показать всем, что сам Локи вовсе не друг асов и не раб им, каким его стали считать в последние годы все больше людей Эран Веж. Этот вызов должен был показать, что вождь Локи готов сражаться и вести за собой на битву. И он делал Локи знаменем этой будущей битвы.

За день до того рокового дня Ягр объявил, что вся брага созрела и к вечеру он обязательно сцедит пиво из всех своих горшков. Это означало, что можно готовиться к великому торжественному пиру в честь наречения Великого Асгарда.
Собственно, к нему начали готовиться уже давно. На самом берегу реки огородили большой участок для вождей и их жен. Простонародье не должно было мешать им, шмыгая между столами и воруя еду у захмелевших почетных гостей. Примитивные столы и скамьи из бревен соорудили тоже. Щелястые бревенчатые столешницы были удобны тем, что в их щели можно было вставлять вертикально рога, наполненные пивом и мёдом.
Столы и скамьи, однако, предназначались только для знати. Для простолюдинов за пределами ограды были разложены костры, на которых они сами должны были жарить выделенное для них не самое лучшее мясо. Здесь же возле костров лежали бурдюки с низкопробной бурдой, к приготовлению которой Ягр не имел никакого отношения.
В день великого пира на самых почетных местах сели сам Один, его жена Фригг, сыновья Одина Тюр и молодой Видар, жена Тора Сив, Фрейя и ее брат Фрейр, который привел с собой ставшего ему близким другом Бюггвера-Багишта с его женой Бейлой, Идунн (она же Гевьон и Живуд) и ее новый любовник поэт Браги, который был известен тем, что мог сочинять саги, выпив вместо благородного квасира даже и самого мерзкого пойла. Были там и другие знатные воины-асы со своими женами и любовницами, а также вожди племен Арья-деш. Но многих не было. Так братья Одина Вили и Ве, а также его «новый» сын Улль оставались в Кринге на озере Аталон. Не было Гермода, который накануне был отправлен в страну буришков (Один не считал политичным, чтобы этот кликуша сидел рядом со Скади на глазах у множества ванов). Не было Бреза-Форсети - он должен был присматривать за летней добычей берилла в Нуристане.
Не было и Тора – он подзадержался на дальней охоте в горах, но откладывать начало пира было нельзя, так как из-за жары привезенное с ледяных складов мясо могло испортиться. Все же Один надеялся, что Тор успеет вернутся хотя бы к середине пира.

Расселись по местам задолго до того, как солнце коснулось вершин западных гор, и выпили по первому рогу пива. Оно было очень крепкое и сразу ударило в голову. Все разом заговорили. Среди прочих выкриков чаще всего слышались здравицы в честь Ягра и двух его самых доверенных слуг Фимафенга и Эльдира.
В этот момент Локи, встав, вдруг из всей силы ударил в зубы Фимафенга. Тот упал и лежал, как мертвый. Возмущенные асы вскочили и хотели тут же прикончить Локи, Но Ягр их успокоил, сказав, что его слуга жив и только без сознания.
Тогда постановили просто изгнать Локи с пира, как не умеющего себя вести шута – лодура. При этом Игг-Один сидел и молчал, словно происходящее с его побратимом его не касалось. К удовольствию асов арии тоже не двинулись с мест, молча наблюдая за позором своего «верховного вождя». Все это показывало, насколько низко пал авторитет Локи.
Локи, однако, не успокоился и опять подошел к загородке, когда по его расчетам все опорожнили еще по одному рогу. У входа стоял второй доверенный слуга Ягра Эльдир, которой не хотел его впустить. А полупьяное уже к тому времени простонародье с изумлением наблюдало эту сцену. И тогда Локи заговорил с Эльдиром, а древнеисландская легенда донесла до нас примерный текст этого разговора, который автор повести приводит со своей точки зрения:
- Эльдир, ответь, о чем беседуют пьяные «боги»? – Локи иронически намекает на обожествление Одина и его родных.
- Об оружье своем, о смелости в битвах беседуют асы, но никто из них другом тебя не зовет.
- Хочу войти в ограду пира и сам посмотреть на них; а еще сказать им, кто они есть на самом деле.
- Если ты решил забрызгать пирующих грязною бранью – об тебя ж оботрут ее.
- Знаешь ли, Эльдир, если начнем мы обидно браниться, я ответами буду богаче тебя.
С этими словами Локи под хохот простонародья оттолкнул слугу и вошел в ограду. При виде него все разговоры сразу умолкли. И тогда Локи сказал: - Легкий, как воздух (Loft), вплыл я сюда с пустым животом. Кто из вас даст мне доброго пива? Что ж вы молчите, боги могучие? Пустите ли меня на пир или прогоните?
- Не пустят тебя! – выкрикнул уже успевший захмелеть Браги. – Асы знают, кого надлежит пускать на пир знатных!
- Один! – позвал Локи побратима, не обращая, казалось, никакого внимания на афронт Браги, - когда-то ты сказал мне, что не сядешь пить пиво, пока мне не нальют. Помнишь, когда это было?
- Видар, встань пожалуйста, - мягко попросил Один сидевшего около него сына, – пусть Локи сядет здесь на почетном месте, как пристало великому вождю. Ягр и в самом деле сплоховал, усадив его не по чину.
Послушный Видар встал и даже передал Локи свой наполненный пивом рог. Локи изобразил на своем лице полнейшее удовольсьтвие и заявил: - Пью за здоровье всех присутствующих: асов и их дам и гостей тоже; не буду пить только за здоровье этого Браги, самого никудышного поэта на свете!
- Если я как-то случайно оскорбил тебя, вождь Локи, то я готов откупиться самой драгоценной добычей, взятой мной в моих боевых походах! – взмолился Браги. – Не затевай только ссор! Бойся рассердить своих и наших богов!
- Бог, сидящий рядом со мной, как видишь, не сердится! Все же если говорить без шуток, то мне за всю мою жизнь не дождаться твоего откупа, Браги, потому что ты здесь самый большой трус и битв боишься, как огня! - хохот в ответ на эту остроту Локи прогремел по всей пиршественной площадке.
- Ты лжешь! Я очень храбрый! Я тебе голову снесу! – завопил смертельно оскорбленный Браги.
- Если ты так смел, украшенье скамьи, то не медли и покажи свою смелость! – усмехнулся Локи (он ничуть не боялся Браги ни пьяного, ни трезвого).
Тут в разговор вмешалась Идунн-Гевьон-Живуд: - Браги, прошу, не надо ссориться с Локи в таком месте. Уместны ли ссоры между родичами! Ведь мы все здесь родичи, кровные или названные, не правда ли?
- Молчи, Живуд! – вскипел Локи. – Из женщин ты самая до мужчин жадная. Ты стала любовницей тому, кем твой брат был убит. (Локи напомнил о той самой первой схватке между нури и ванами, во время которой и в самом деле Брезом был убит брат Живуд).
- Локи, зачем ты так! – всплакнула Идунн-Живуд. – Я ведь только хотела успокоить Браги!
- А что я такого сказал! – смешливо изумился Локи. – Я только напомнил о юнце, тебя, «девственницу», совратившем. Он, кажется, тебе кое-что дарил за твои любовные ласки. Не на эту ли «добычу» намекает теперь твой дружок Браги?
По площадке опять пронесся ураган насмешек. Видно было, что асы не благоволили ни к Браги, ни к его подруге.
- Речи твои легки, Лофт Локи! – вмешалась в разговор Фригг (ей, в общем-то, понравилось, как Локи обошелся с Живуд, изменявшей ее красавцу-внуку Брезу с каким-то пьяницей Браги). – Ты слывешь шутником и любимцем асов и знаешь это, но, пожалуй, хватит всех бранить и дразнить.
- Ты, Фригг, молчи! – обратил Локи на нее свой сарказм, и сразу на площадке воцарилась тишина. – Думаешь, что ты лучше этой «девы»? Говорят, ты спала не только с Одином, но и с обоими его братьями!
- Если бы здесь был Бальдр, ты не ушел бы отсюда живым! – задохнулась от гнева Фригг.
- Разве ты не знаешь, что Бальдр умер, благодаря мне? – дерзко рассмеялся Локи. – Все об этом только и твердят.
- Твой брат тоже умер! – встряла в разговор Фрейя, видя, что Фригг от наглости Локи совсем потеряла дар речи, а Один улыбается и не думает заступаться за супругу.
- Ну, я думаю…, - протянул Локи, - что Хёд был, скорее, приемным сыном ее мужа, чем моим братом. Но в любом случае, невелика потеря. Слепцу лучше на том свете, чем на этом, где он, не разгибаясь, батрачил на всех вас, тем более, что теперь, по мнению многих, загробным миром заведует его племянница. И… О! Фрейя! Как же мне пропустить в моем обзоре тебя! Ты же переспала со всем Асгардом! А когда тебя поймали в постели с братом, ты, говорят, очень громко визжала с перепугу! (На площадке опять захохотали).
- Лжив твой язык! – взвизгнула Фрейя, но больше добавать ничего не могла, так как то, что сказал Локи, было правдой.
- Брат мой, Локи, беды нет великой коль женщина делит ложе с мужчиной, - с мягкой укоризной в голосе вступился за Фрейю Один. - Спроси хоть нашего друга Ньёрда, отца этой милой девушки.
С этими словами Один бросил на Ньёрда таинственно-многозначительный взгляд. Разумеется, Ньёрд не произнес ни слова. Молчал и Фрейр, который, несмотря на свое асирское воспитание, все же чувствовал себя неловко.
- Думаешь, я не знаю, что Ньёрд прижил детей с родной сестрою? – буркнул Локи вполголоса (эту реплику они заранее обговорили с Ньёрдом, чтобы у асов не возникло подозрения, будто Локи неспроста щадит вана).
- У богов все не так, как у людей, Локи, разве ты не знаешь этого? – рассудительно произнес Тюр.
- Еще бы не знать! – хохотнул Локи. – Ваш древний Имир зачал вас со своей левой ногой! Или с рукой?
- Ну, положим, не нас, а вас, - возразил Тюр. - Имир был турсом и родил турсов. Турсы сродни индам и эрана. А мы асы потомки Бура, который родился из камня!
- Да ты ведь сам на три четверти турс! – подрезал Тюра Локи. – И как там твоя рука, которую дружески пожал мой сын?!
- Спасибо, уже почти зажила! – машинально ответил Тюр, его голова была опять занята печальными мыслями о своем низком арийском происхождении.
Далее Локи прошелся еще по нескольким высоким персонам, сидевшим с ним за одним столом. Именно тогда он обозвал Бейлу грязной скотницей, а ее мужа Бюггвера ничтожным приживалом, подбирающим крохи со стола Фрейра, а еще и жалким трусом, намекая на то, что нуристанцы трепещут пред асами и позволяют им делать в их стране все, что заблагорассудится. Хеймдаллю он сказал, что тот стоит на страже богов с мокрой спиной, имея в виду его сексуальные подвиги в селениях юшей, на что, впрочем, тот вряд ли всерьез обиделся.
С особым смаком прошелся Локи насчет нравственности еще двух дам. Первой из них была Скади, которая, считаясь вещей предсказательницей будущего, стала пророчить ему ужасные муки. На это он сказал ей:
- Ласково ты призывала когда-то Локи на ложе, но разве в виденьях тебе не являлось, что первым я был, а также последним в час гибели Тьяци жреца – того, что отцом твоим был?
В ответ Скади разразилась новыми и более конкретными угрозами обязательно убить его, когда он снова явится к ней в дом. При этом Локи невольно подумал, что такая же участь будет грозить ему и в собственном доме, когда его жена Сигюн узнает, что он помог убить ее отца. И такая же участь может грозить Одину в доме Саги.
Пышнотелая красавица Сив, которая по праву носила почетное прозвище Ринд (в обоих значениях этого слова), видя, как Локи обходится с ее соседками и приятельницами, решила как-то избежать подобной участи. Она налила свой рог доверху лучшим медом и подошла с ним к изгаляющемуся над всеми трикстеру.
- Привет тебе, Локи, - затянула она сладко. – Рог мой прими и меня на пиру могучих богов в речах не порочь.
Не ожидавший такого подхалимажа Локи взял рог и выпил, помолчал, но заметив входящего в ограду Тора, все-таки высказался и притом так, чтобы всем все было слышно: - Порочить не стал бы, когда б ты и впрямь была неприступной; но знаю с одним молодцом – и мне ли не знать! – изменила ты мужу, - то был злобный Локи!
- Мерзостный, смолкни! – в гневе рявкнул Тор. – Иль принудит к молчанью тебя молот мой Мьёльнир! Главу с твоих плеч вмиг я снесу, и конец твой настанет!
- Если ты захочешь так наказать всех тех, кто спал с твоей женой, тебе придется перебить пол-Асгарда, начиная с твоего папочки! – продолжал травить Тора Локи.
- Мерзостный, смолкни! Я зашибу тебя, как турса!
- Не стоит так уж сильно хвалиться своими подвигами в Турцистане! Мне рассказывал некий Харбард, как ты там гонял по горам жалких турсен и играл в камешки с турсенскими детишками! На большее ты там оказался неспособен!
- Я там твоему сыну Бале морду разбил! Не знаешь?!
- Ой! Тор, расскажи, а что у тебя после вышло все-таки с другим моим сыном Фенрисом?! Он такой хулиган, и говорят, что из-за него тебе до сих пор трудно кусать. Тебе стоило бы отомстить ему. Но все-таки сначала посоветуйся со своим дружком Тюром - стоит ли? Кстати, почему это его еще зовут Цив или Сив? Так ведь, кажется, зовут и твою жену? – Локи опять вспомнил свою старую оскорбительную выдумку.
- Ну, все!! – заорал Тор, хватаясь за свой молот, и его лицо побагровело.
В следующую секунду он метнул смертоносный Мьёльнир, но Локи ловко уклонился и тяжелый каменный топор разнес вдребезги один из столов. Хорошо, что все успели из-за него выскочить и расступиться. Воспользовавшись этим, Локи, перескакивая через столы, бросился бежать к реке. Несколько асов посмелее попытались его перехватить, но, увидев, что в руках обезумевшего Тора опять появился его Мьёльнир, отпрянули в стороны. Уловив их движение, Локи понял, что сейчас опять последует бросок и резко вильнул в сторону. Молот, кувыркаясь в воздухе, просвистел мимо и упал у самой воды. В несколько прыжков Локи достиг его и, подхватив, резко развернулся на пятке. Асы, испытывавшие какой-то суеверный страх перед Мьёльниром, быстро отступили.
- А теперь я хочу сказать несколько слов и хозяину этого сборища!! – загремел Локи. – Он называл меня своим братом, а знаете почему? Потому что я по молодости и глупости помог ему убить своего дядю и оклеветать моего отца Шифу Великого. За это он сделал меня «великим вождем»….
- Убейте его, живо! – завопил во весь голос Один при первых же оборотах разоблачительной речи Локи, и изо всей силы ударил своим рогом по столу, стараясь хоть как-то заглушить опасные слова бывшего побратима, ставшего в этот миг его смертельным врагом.
- А еще я помог ему сделаться богом! И знаете как? – продолжал Локи, несмотря на то, что теперь уже все асы кричали и стучали разными предметами по столам и лавкам.
- Несите сюда копья и луки! – надрывался Один (все оружие было удалено из пиршественной ограды по его же приказу, так как он опасался, что опьяневшие гости могут начать убивать друг друга и тем сорвать важное мероприятие).
На этом пиру Один впервые изменил собственному правилу, закрепленному в одном из его стихотворных поучений:
«Муж не должен хотя бы на миг отходить от оружья, ибо, как знать, когда оно может ему пригодиться».
- Бросайте в него камни!! – сообразил Тор. – Гоните его в реку, пусть он там утопнет!
Река и в самом деле, казалось, не давала никакого шанса тому, кто стал бы искать в ее водах спасения от врагов. От зноя этого лета ледники в горах таяли быстрее обычного, и Кунар-Ра ярилась в своем переполненном русле.
Но Локи недаром внимательно слушал поучения своего бывшего побратима. В одном из них (кстати, в самом первом) говорилось: «Если к кому-то ты входишь, хоть бы и гостем, выходы, прежде всего, огляди, чтоб живым это место всегда мог покинуть». Так что и бегство по направлению к бушующей реке отнюдь не было для Локи спонтанным проявлением страха перед молотом Тора. Как только он оказался на берегу, из-за крайних к реке жердей ограды выплыла лодка или, скорее, плот, связанный из десяти огромных, наполненных воздухом бурдюков. В этой лодке сидели три дружинника Локи, из числа тех, кого он набирал в разных частях Арья-деш и с помощью подарков делал преданными лично себе.
Метнув напоследок Мьёльнир в ближайшего к себе аса, Локи вскочил в лодку и оттолкнулся от берега. Быстрое течение подхватило лодку-плот и вынесло на самую середину реки, на расстояние безопасное от обстрела из луков. Буквально через десять минут лодка скрылась из глаз преследователей. В связи с этим поразительным подвигом Локи сохранился отрывок саги: «С востока в ладье Муспелля люди плывут по волнам, а Локи правит».
[У читателей по поводу этого отрывка могут возникнуть вопросы. Например, кто или что такое Муспелль? «Мус» или «мас» в переводе с индоиранских языков это «рыба», «пель» (в латыни «палус») на индоевропейских языках это озеро, на котором растет тростник. В описываемое время тростник рос на всех озерах-морях Эран-Вежа, а также и на Море турсов в Синдзяне. Возможно, эти дружинники Локи были как раз из Синдзяна, поэтому сага и говорит, что они прибыли с востока. Но, скорее всего, этот побег Локи смешивается с его возвращением перед битвой Рагнарек. Видимо, асы, пораженные умением Локи и его людей сплавляться по самым бурным горным рекам, вообразили, что он прибыл для последней битвы на поле Вигрид прямо из страны турсов (из Синдзяна) по реке Инд. Ведь Инд - единственная река, которая прорывается из Синдзяна через высочайший горный хребет Каракорум, а ее течение от Каракорума до горы Нанга-Парбат идёт именно с востока на запад.].
Лодка с Локи и его дружинниками доплыла до условленного места, где его уже ожидала его жена Сигюн или уже опять Сёккун. Дрожащими руками она обняла мужа, радуясь, что он смог живым вырваться из лагеря асов. Но их взаимная радость была недолгой. Еще через день в это место явился доверенный дружинник Локи и сообщил, что ему так и не удалось вывести из Асгарда сыновей Локи Нарви и Вали. Накануне они все время находились под неусыпным надзором наставников-асов, а потом их схватили по приказу Одина и теперь держат под усиленной охраной.
- Они связали мне руки кишками моих сыновей! – простонал Локи.
Вскоре выяснилось, что у Локи теперь будут связаны не только руки, но и язык. Один из немногих преданных ему арийских вождей сообщил, что Один под страхом смерти заставил всех арийцев, бывших в тот день в Асгарде дать ему страшную клятву о молчании. Они не должны были никому рассказывать о том, что произошло на пиру у Ягра. А еще Игг велел передать Локи, что если он сам будет болтать об этом и о том, что знают они двое, то его сыновей убьют.

url="/uploads/images/default/pir.jpg"]

[/url]

 (Голосов: 0)

 Добавление комментария:
Имя:
Пароль: (если зарегистрирован)
Email: (обязательно!)
captcha

теги форматирования

добавить смайлы
 
 Об авторе
Этот сайт предназначен для тех, кто увлекается загадками истории и в первую очередь истории славян, а также для тех, кто интересуется актуальными вопросами российской и мировой экономики, и ещё немного юмора. Александр Козинский перепробовал в своей жизни массу профессий. Много лет был простым рабочим, потом инженером-металлургом, экономистом-аналитиком (кандидат экономических наук, автор книг по фундаментальным вопросам экономики, работал в Администрации Челябинской области, был экономическим обозревателем ряда областных и федеральных СМИ). Серьёзно занимался социологическими опросами в составе челябинского социаологического центра "Рейтинг" под руководством профессора Беспечанского. Воглавлял областной избирательный штаб генерала Лебедя. В настоящее время находится на покое, имея досуг свободно писать о том, о чём раньше мог говорить лишь в кругу друзей.
 Категории
 Обо мне
 Доисторическая история славян
 Актуальная история
 Романы об Атлантиде
 Экономика
 Побасенки и стихи
 Популярные статьи
 Балтийские венеды – предки вятичей (продолжение)
 "Баварский Географ" с точки зрения славянина (начало)
 О происхождении названия Русь. Полянская Русь. Арсания и Остров русов.
 Загадки происхождения румын и молдаван (продолжение 1)
 Краткие замечания
 Хорутане-карантанцы, карны и карийцы. Часть 2 (окончание)
 Приложение к статье "Топонимические следы руссов-славян в Рослагене"
 Топонимические следы руссов-славян в Рослагене
 Адриатические венеты и другие славяноязычные племена Италии
 О происхождении саксов (начало)
 Новое на сайте
 Великая странная война
 Мои научные доклады по древнейшей истории славян
 Так как же все-таки пал Кенигсберг? (По следам мемуаров Отто фон Ляша).
 Новые мысли о подвиге Александра Невского
 Клавдий Птолемей. «Германия Магна». V часть.
 Клавдий Птолемей. «Германия Магна». IV часть.
 Клавдий Птолемей. «Германия Магна». III часть.
 Клавдий Птолемей. «Германия Магна». II часть.
 Клавдий Птолемей. «Германия Магна». I часть.
 Доисторическая история чешского серебра
 Архив сайта
 Август 2017
 Май 2017
 Апрель 2017
 Март 2017
 Февраль 2017
 Январь 2017
 Декабрь 2016
 Ноябрь 2016
 Октябрь 2016
 Сентябрь 2016
 Июль 2016
 Июнь 2016
хостинг сайта Александр Козинский  ©  2014-2016